Что вестибюли московского метрополитена позаимствовали друг у друга? Замечали ли вы нестыковки? Некоторые станции Московской подземки меняли свой облик, и даже менялись декором друг с другом. Некоторые преображались ещё на этапе строительства, а какие-то уже в ходе эксплуатации. Это было вызвано совершенно разнообразными причинами. Самые первые изменения могли коснуться станции «Красные ворота». Ей, в отличие от многих других, могло не повезти совсем сильно. Дело в том, что на месте строительства были довольно трудные геологические условия. Плывуны (то есть довольно жидкая смесь песка с водой – по консистенции напоминающая кисель) усложняли проходку. И станцию собирались построить без центрального зала. Предполагались только два путевых тоннеля с пассажирскими платформами, а между ними лишь несколько проходов, и всё. Посчитали, что давление грунта сверху будет настолько большим, что бетон и конструкции просто не выдержат. Ситуацию спас человек, который взял на себя все риски, всю ответственность за возможные последствия. Илларион Гоциридзе – начальник строительства, кропотливо изучал местную геологию и прочность бетона, несколько повторял вычисления. По его расчётам, получалось, что станцию строить можно. Рассказывает координатор общественного движения «Архнадзор», историк транспорта Юрий Егоров: «Притом что все остальные были против. Были против и начальники Метростроя, был против и партийный комитет Москвы. И даже американский специалист Джордж Морган, который был в качестве технического консультанта на строительстве Московского метро, тоже сказал – да нет, это не выдержит. И Гоциридзе на свой страх и риск пошёл к Кагановичу со всеми своими расчётами. И тот сказал: Ты совсем уверен? Точно? Он говорит – да, точно. Ничего не должно упасть. Ладно – говорит – под твою ответственность, тогда строй. И «Красные ворота» была построена именно в том виде, в котором она и задумывалась. Это несостоявшееся изменение». А «Кировская» и «Дзержинская» (это нынешние «Чистые пруды» и «Лубянка») действительно сначала были построены в виде путевых тоннелей с платформами. Так же из-за сложной геологии в месте заложения. Центральные залы на них появились сильно позже. Только в 70-е годы, когда строился участок Таганско-Краснопресненской (тогда это была Ждановско-Краснопресненская линия), потребовалась пересадка. На «Дзержинской» появился сначала тот аванзал, который ближе к Мясницкой улице. А к 75 году станция получила, наконец, центральный зал. Отделку выполнили уже современную – светлый мрамор, достаточно простой формы пилоны. И получилось, что в череду сталинских станций первой очереди метро, затесалась такая станция с декором в духе брежневского времени. Но маленький кусочек той старой «Дзержинской» на «Лубянке» всё-таки остался. Если спуститься через тот самый эскалаторный наклон 35 года (это со стороны первого вагона в сторону «Охотного ряда»), там несколько проходов заметно отличаются от всей остальной станции. Они другой формы, другого размера, на них другая облицовка. Похожая история была с «Чистыми прудами». Её переделывали в связи с подходом центрального участка Калужско-Рижской линии – строился переход на «Тургеневскую». Центральный зал пришлось создать для того, чтобы подключить пересадки, и сделать станцию удобнее для пассажиров. До реконструкции она выглядела примерно так же, как «Лубянка» – на ней был лишь короткий аванзал с бюстом Кирова (станция называлась «Кировская»), который потом переехал в торец центрального зала. Ну а после строительства перехода на станцию «Сретенский бульвар» Люблинско-Дмитровской линии, этот бюст снова перенесли и установили в переходе между станциями. Там он находится до сих пор. Но если присмотреться, то можно заметить место его первоначальной установки. Оно вполне читается на полу станции «Чистые пруды». Юрий Егоров: Вот вы спустились с эскалатора. Во-первых, посмотрите налево, направо. У вас опять же проходы к поездам другой формы и другого оформления – это 1935 год. А потом начинается какая-то совершенно непонятная чехарда с гранитом, который лежит на полу: он идёт розового цвета – такой обычный гранит. И вдруг посреди него какой-то квадрат из тёмно-серого гранита. А внутри него ещё одна плита из двух половинок ещё какого-то третьего цвета. Так вот этот поясок из тёмно-серого гранита стоял вокруг того места, где находился бюст Кирова в 30-е годы. А вот эти две какие-то совершенно чужеродные плиты, это – вот то непосредственно место, куда приходилось основание этого бюста. Достаточно просто спуститься в метро, и посмотреть себе под ноги. Станции столичной подземки меняли облик по разным причинам. Например, открытие «Павелецкой» было запланировано на декабрь 39 года. Но к этому сроку не успели, а после начала войны строительство было на время остановлено. Тем более что металлоконструкции, которые предполагалось использовать для строительства, оказались в зоне оккупации в Харькове. Рассматривались два варианта: отказаться от строительства совсем, или построить, но по другому, упрощённому проекту. И станцию возвели по той же схеме – без центрального зала. «Донбасская» – это первое её название. Потому что Павелецкое направление носило неофициальное название «Донбасская сверхмагистраль». Именно по ней в Москву шли угольные эшелоны из Донецка. Поэтому шахтёрская тематика должна была стать основным мотивом в оформлении станции. Над первоначальным проектом работал легендарный архитектор Алексей Душкин, известный как автор «Кропоткинской», «Маяковской», «Площади Революции». Как и на «Маяковской», на «Донбасской» планировалось создать подсвеченные купола в потолке с мозаикой внутри. Мозаичные панно даже были изготовлены Владимиром Фроловым – тем же художником , который создал «Сутки Советского неба» для «Маяковской». Когда работы вывезли из блокадного Ленинграда в Москву, выяснилось, что размещать их негде – центрального зала-то не построили. Тогда мозаику отдали соседней «Новокузнецкой». Там, кстати, есть ещё одна деталь, которая предназначалась для «Донбасской»: Юрий Егоров: Вот мы зашли в вестибюль «Новокузнецкой», прошли турникеты, поворачиваем к эскалатору. Посмотрите на подоконники и особенно – под ними декоративные решётки, которые закрывают батареи отопления. Там какой-то орнамент, и в него чётко вписан отбойный молоток. Конечно, это атрибут шахтёра. Уголь добывался тогда именно так. Такой вот символ, который тоже попал на «Новокузнецкую» вместо той самой «Донбасской», хотя тоже планировался туда. Вот так одна станция поделилась частью своего декора с соседкой. После войны вернулись к достройке «Павелецкой». И в несколько приёмов раскрыли центральный зал. Получилась лёгкая трёхпролётная колонная станция. Задуманные в первоначальном проекте купала на потолке всё же появились. Только уже без картин. Но маленький её фрагмент, построенный как раз в годы войны, так и остался нераскрытым. Это небольшая часть станции со стороны Павелецкого вокзала. А в наземном вестибюле с этой же стороны можно заметить следы исчезнувшего портрета. Юрий Егоров: Поднимаясь по эскалатору, мы видим рисунок на внутренней стороне этой же стенки – какие-то фигуры с трубами трубят на какое-то солнце. То есть там ничего нет, но они явно обращены туда, и какие-то то ли почести, то ли гимны воздают. Всё это сталинское метро. «Павелецкая» – это 40-е годы. Понятное дело, что там существовал портрет Сталина. Конечно, всё это было обращено именно к нему. Вообще, период борьбы с культом личности лишил подземку значительного количества изображений вождя. Где-то портреты просто убирали, как, например, на «Таганской». А где-то подходили к процессу творчески. И сегодня только внимательный глаз может заметить нестыковки на некоторых изображениях. Сюжеты, герои, годы постройки станции – не всегда соответствуют друг другу. А в некоторых случаях образуют совершенно абсурдные картины. Яркий тому пример – панно на станции «Добрынинская» – продолжает координатор общественного движения «Архнадзор», историк транспорта Юрий Егоров: «Отъехав на одну станцию от «Павелецкой», попадаем на «Добрынинскую». Поднимаемся по эскалатору, и прямо перед нами два изображения. На одном из них большой праздник, связанный с окончанием войны. Там красные знамёна, много людей в военной форме. Вероятно, это Парад Победы, или какой-то из дней около него. Если так посмотреть вскользь – ну да, наверное, Парад Победы. Потом ты понимаешь, что достаточно большое место занимает портрет. Но на портрете – Гагарин. Который, конечно, уже жил в годы строительства станции. Но до его полёта ещё оставалось довольно прилично времени. С чего бы ему там взяться? А там совершенно известный классический портрет – где он так немножко под углом – безошибочно угадывается, что это именно Гагарин. Но когда строили станцию, о том, кто такой Гагарин, ещё никто не знал». Довольно аккуратно было исполнено исчезновение на «Комсомольской»-кольцевой. Там изображение Сталина присутствовало на двух из восьми мозаичных плафонов работы Павла Корина. Полотна любопытны и по отдельности. Но самое интересное – это именно их сочетание. Дело в том, что станция – это такая огромная цитата из речи Сталина на Параде в Москве в ноябре 41 года, с которого войска уходили на фронт. «Пусть в святой войне вдохновляет вас мужественный образ наших великих предков: Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Пусть осенит вас непобедимое знамя великого Ленина». Сама фраза была высечена на мраморной табличке на входе в зал. Но теперь на её месте лишь небольшая историческая справка. А перечисленные полководцы на потолке станции расположились ровно в той же последовательности, что и в речи вождя. И, конечно, изображение её автора тоже присутствовало. Два панно, расположенных ближе к лестнице, — «Выступление Ленина перед красногвардейцами, отправляющимися на фронт» и «Триумф Победы» — раньше назывались «Вручение гвардейского знамени» и «Парад Победы». На первой мозаике Сталин передавал солдату знамя, а его за спиной стояли Молотов, Каганович и Берия. На соседнем панно «Парад Победы» они были изображены и на трибуне Мавзолея. Но в 1963 году Павлу Корину пришлось исправить свои работы. На месте политиков появились солдаты, бросающие фашистские знамёна к ногам фигуры Родины-Матери. А Сталин просто исчез. И если не знать, то не сразу можно догадаться, что там кто-то был. А там кто-то был. Слушайте в аудиофайле!