200 лет исполнилось церковному деятелю, духовнику императорской семьи Иоанну Янышеву. Именно он крестил, венчал и исповедовал последних Романовых. СТУПАК: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вести ФМ" Марат Сафаров и Полина Ступак, в эфире "Время и место". Марат, я вас приветствую. САФАРОВ: Здравствуйте, Полина. СТУПАК: По нашей давней сложившейся традиции мы выбрали три даты, три сюжета, о которых посчитали важным напомнить в сегодняшнем выпуске. Итак, 200 лет исполнилось церковному деятелю, духовнику императорской семьи Иоанну Янышеву. Именно он крестил, венчал и исповедовал последних Романовых. САФАРОВ: Да, но обратимся сначала к 1864 году. Тогда священник, уже известный в Петербурге, Иоанн Янышев был приглашен в Копенгаген преподавать Закон Божий нареченной невесте наследника русского престола, принцессе Дагмаре. Все, конечно, понимают этот сюжет: Дагмара стала Марией Федоровной, наследник – Александром Третьим. И так сложилось, много лет спустя именно этот священник присутствовал при кончине императора Александра Третьего в Ливадии. Он крестил детей Николая Второго, включая цесаревича Алексея, в церкви Большого Петергофского дворца, исповедовал венценосных особ, вообще находился с царской семьей рядом на протяжении нескольких десятилетий. СТУПАК: Да, его имя действительно было широко известно во второй половине 19-го века, в начале 20-го. И для того, чтобы понять его невероятный взлет, нужно обратиться к жизни Иоанна Янышева до его знакомства с Романовыми. А ведь он потомственный священнослужитель. САФАРОВ: Да, он родился в Калужской губернии, недалеко от Тарусы в 1826 году. А поскольку он так связан накрепко будет с императорской семьей, подчеркнем, что это начало правления Николая Первого. Позднее, даже обретя такую славу, достаток, венценосное внимание, он никогда не забывал о своей родной деревне (Сашкино – так она называлась), подарил ей библиотеку из 450 томов, которые собрал для того, чтобы просвещать крестьянских детей. А потом построил двухэтажную кирпичную школу на свои деньги. Он был, конечно, богатым человеком, но он никогда не забывал о том, что он из провинциального, можно сказать, деревенского священства. Окончил Калужскую духовную семинарию, потом поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию. Но уже вот тогда такая вероятность неординарности намечалась, что может быть что-то. Его заметили и отправляют в Русскую православную церковь в Висбаден. А дело всё в том, что это курортное место было, где много летом и в начале осени было русских аристократов в Германии, в этом немецком городке. И они ходили в эту церковь, слушатели проповеди молодого священника. И вот так его слава из православной церкви на чужбине как-то вот отправилась на родину, в Санкт-Петербург. Во всяком случае, есть вероятность того, что кто-то из высокопоставленных лиц услышал этого златоуста. Вернувшись в Россию, очень скоро он становится ректором Санкт-Петербургской духовной академии. Занимался он там различными богословскими исследованиями, был известным преподавателем, но и в то же время священство не оставлял – служил в храме. И вообще его проповеди, если так можно выразиться, вошли в моду в Петербурге. Даже не прихожане его церкви специально приезжали для того, чтобы это ораторское искусство. А ведь это был период, Полина, когда в суды ходили слушать адвокатов, например, в храмы – слушать священников. Потому что это действительно мастерство именно ораторства. Для кого-то это, может быть, заменяло чтение, для кого-то заменяло другие какие-то времяпрепровождения. СТУПАК: А кто-то находил в этом какое-то утешение и философию, и, соответственно, путь жизненный тоже находили. САФАРОВ: Действительно. Потому что при всем своем успехе и том, что он так резко выделился, все отмечали, что батюшка очень открыт к прихожанам любых сословий. Слушайте в аудиофайле!