26 июля 1951 года совершилось одно из замечательных открытий нашего века. В Новгороде была найдена первая берестяная грамота. В мире археологии это событие имеет статус абсолютной мировой сенсации, не меньший, чем у раскопок Шлиманом античной Трои или гробницы Тутанхамона Говардом Картером. Только вместо золота царя Приама — хрупкая кора, а вместо египетских иероглифов — живой древнерусский текст. Вообще, в начале было Слово. И Слово было на бересте. Неревский раскоп, всего в 250 метрах от новгородского Кремля, возглавил молодой выпускник МГУ Валентин Янин. На северном участке работала археолог Гайду Авдусина. Именно там, между плахами мостовой на глубине двух с половиной метров, была найдена грамота. Обрела голос народа простая женщина, подсобная рабочая Нина Акулова. «Когда мы разрыли древнюю мостовую, стали её расчищать, и я нашла бересту. Когда её развернула, смотрю — на ней что-то начертано… как будто бы кто-то родился», — вспоминала она. Академик Арциховский, которому сообщили о находке, не мог сразу вымолвить ни слова от волнения. Он ждал этой находки двадцать лет. Первая грамота состояла из 13 строк 14 века и содержала перечень сел, с которых шли феодальные повинности в пользу некоего Фомы. События развивались стремительно: сотни берестяных грамот были обнаружены в Старой Руссе, Пскове, Смоленске, Торжке, Москве и Витебске. Экспедиция под руководством профессора Арциховского и, позже, Валентина Лаврентьевича Янина, позволила понять, что эти грамоты — это различные хозяйственные документы, письма и даже признания в любви, написанные на живом языке того времени. Они заговорили голосами простых людей, ремесленников, крестьян и воинов. Открытия академика Янина подтвердили связность Древней Руси и помогли датировать возникновение единого русского национального государства с предельной точностью — 1478 годом. Грамоты стали геополитическим доказательством единства древнерусской земли.