Киностудия "Мосфильм" приглашает на экскурсии. Трехколесный велосипед искрометной Мэрион Диксон из фильма "Цирк" и служебный автобус "крепких орлов" Глеба Жеглова, приталенные пиджаки Людмилы Гурченко и пышные юбки "в пол" Натальи Андрейченко, гипсовые маски великих актеров и парики первых красавиц кино. Гуляя по знаменитой студии, можно увидеть намного больше, чем на экране. Павильоны российской фабрики грез изучила корреспондент "Вестей ФМ" Анна Владимирова. "Вот, смотрите, Рязанов снимает "Берегись автомобиля": камера, оператор, тележка и дольщик, который ее тащит. Фотохроника со съемок культовых кинолент, раритетный реквизит, скульптура Мухиной в миниатюре и уникальная инсталляция из главного советского фильма ужасов".В белом венце из ромашек, простоволосая и бледная, как воск церковной свечи, Панночка подкрадывается к читающему молитву Хоме Бруту. Она стонет и цокает, призывая чудище по имени Вий. Брут встречается со злодеем взглядами, но не падает замертво, а возвращается к своим молитвам. В отличие от культового фильма, в инсталляции "Вий", установленной на "Мосфильме", все кончается хорошо. Впрочем, герои Николая Гоголя удивляют гостей ближе к концу экскурсии. А первым делом посетители попадают в мир старинных автомобилей - он находится в музее студии. "Если помните комедию "Три плюс два", героини Натальи Фатеевой, Натальи Кустинской разъезжали по пляжу на юге на этом знаменитом "Запорожце". И вообще, у нас - одни знаменитости. Вот этот "Москвич 401" - его снимал в своем фильме "Москва слезам не верит" Владимир Меньшов". Что ни машина, то кинозвезда: советский ЗИС 1945 года выпуска "работал" в фильмах "Чистое небо", "Ближний круг"; американский Buick-кабриолет из "Шпионского романа", ГАЗ-12 из ленты "Водитель для Веры" и британский Daimler Jaguar из "Бригады". Всего автомобилей - около 90, каждый из них - на ходу. В следующем зале - наряды советских кинодив. Бардовое, нежнейшего шелка платье Анны Павловой из одноименного фильма, бархатные юбки Элен Курагиной из "Войны и мира" и коралловый костюм Людмилы Гурченко с юбкой-карандашом и пиджаком. На манекене жакет не застегивается. А на актрисе, с ее талией 47 сантиметров, сидел идеально. Вообще, в музее, как в кино, есть все: имитация деревни и городской площади, автоматы с газировкой, кувшины с вином, копья, стрелы и даже чучело быка. А еще в процессе экскурсии можно прогуляться по городам и временам: выйти на железнодорожном вокзале в Петербурге XIX века, сделать несколько шагов и попасть в довоенное Замоскворечье. О чудо-строении из гипсокартона рассказывает старший экскурсовод Мосфильма Людмила Журавлева: "Удивляют декорации, потому что они стоят практически в натуральную величину. Ожидают какие-то маленькие декорации, а стоят огромные. Старая Москва вообще была поставлена 13 лет назад к фильму Шахназарова "Всадник по имени смерть". Это была часть старой Москвы конца XIX - начала XX века. Уникальность ее заключена в том, что ее можно очень быстро трансформировать в любой европейский город. Где мы с вами видели улицу Санкт-Петербурга, совсем недавно там стоял полуразрушенный готический Берлин". Напротив Берлинской стены возвышался православный храм, продолжает экскурсовод. И добавляет: первые кинематографисты - братья Люмьер - были физиками по профессии и фокусниками по призванию. Неслучайно кино - это большая иллюзия, разоблачить которую особенно приятно, улыбается москвичка Светлана: "Появилась какая-то тайна того, что происходит в кино. Когда ты смотришь фильм, половину даже не понимаешь, что бывает за кадром, как это снимается. Жалко, что, конечно, не посмотрели ни кусочка того, как снимают фильм - не пустили на площадку. Но впечатления о том, как снимают фильм, появилось. Меня, например, удивил гримерный цех. Никогда не представляла, что это - маски. Думала, что это, скорее всего, грим на лицах. То, что в фильме "Высоцкий" у Высоцкого - маска, об этом никогда и не говорилось; говорили, что это двухчасовой грим". Маски великих артистов - часть мосфильмовской коллекции, которая постоянно пополняется. Сред гипсовых слепков народных и заслуженных есть также те, чьи лица теперь оживают для зрителей только на экранах.