Top.Mail.Ru

Профитроли

Выпуск 29 ноября 2014 года
Радиопрограмма, 2012 – 2015
Россия
Общество

4 сезона, 1507 выпусков по 34 мин

Радио Маяк

  СТАХОВСКИЙ:  Всем доброго дня. В шоу «Профитроли» у нас сегодня «Школьная анкета» – программа, куда к нам обычно приходят люди, не требующие дополнительного представления. Сегодня в гостях у нас Георгий Мартиросян. Добрый день.   МАРТИРОСЯН:  Добрый день.   СТАХОВСКИЙ:  Спасибо вам большое, что добрались, нашли время, и надеюсь, что с удовольствием мы с вами проведем этот час.   МАРТИРОСЯН:  Спасибо. Так и будет.   СТАХОВСКИЙ:  Так и будет. Не сомневаюсь уже, да, совершенно. Первые пункты анкеты традиционно заполняем очень быстро. Георгий Хачатурович Мартиросян, день рождения 31 января 1948 года, Ростов-на-Дону, советский, российский актер театра и кино, заслуженный артист Российской Федерации. А вы давно там были последний раз, кстати, в Ростове?   МАРТИРОСЯН:  Вы знаете, в этом году, но в начале года.   СТАХОВСКИЙ:  С какой-то определенной целью?   МАРТИРОСЯН:  С целью поклониться родителям. Потому что отец давно, а мама… ну как, тоже давно, 12 лет назад, это было 28 января, поэтому перед днем рождения ездил…   СТАХОВСКИЙ:  То есть какие-то грустные поводы такие.   МАРТИРОСЯН:  Ну, что делать, мы все, к сожалению, уходим.   СТАХОВСКИЙ:  Жизнь, да, никуда не деться.   МАРТИРОСЯН:  Мы все временно на этой земле.   КУЗЬМИНА:  Вы поддерживаете отношения с кем-то из Ростова-на-Дону с тех самых времен?   МАРТИРОСЯН:  Вы знаете, в общем, есть друзья, с кем мы учились вместе, вместе учились и в школе, и в институте. Даже тот же Коля Чиндяйкин, который здесь, мы просто сокурсники.   СТАХОВСКИЙ:  Такой тоже парень-то непростой, прямо скажем.   МАРТИРОСЯН:  Ну, скажем так.   СТАХОВСКИЙ:  Известный в некоторых кругах человек, чего уж тут греха таить. А какое у вас вообще первое воспоминание, первое осознанное яркое воспоминание о себе?   МАРТИРОСЯН:  Яркое воспоминание о себе? Вы знаете, это, наверное, было так. У меня полкрови армянской, пол русской, и то, что касается русской, наши корни из-под Владимира, меня бабушка с дедом возили всегда, вот первое я помню, это было, по-моему, года четыре мне, мы остановились где-то в лесу, и, знаете, вот этот совершенно невероятный воздух, совершенно…   СТАХОВСКИЙ:  Чистейший.   МАРТИРОСЯН:  Да, чистейший, и он такой плотный абсолютно. И я сказал - вот это я запомнил, потому что они мне потом несколько раз говорили, они говорят: «Слушай, надо же, как ты точно», - я сказал: «Бабушка, какой воздух!» Вот это я точно запомнил.   КУЗЬМИНА:  Судя по всему, часто проводили время у бабушки?   МАРТИРОСЯН:  Просто всё лето, все лета.   СТАХОВСКИЙ:  Там, под Владимиром, да?   МАРТИРОСЯН:  Сейчас я вам скажу, с 4 до 14 лет.   КУЗЬМИНА:  Мед, молоко.   МАРТИРОСЯН:  Да, они меня дурили и давали козье молоко, говорили, что это коровье. И однажды, когда не было козьего, дали коровье, я сказал: почему вы дурите ребенка?   СТАХОВСКИЙ:  Гадость какую-то мне дали, да.   МАРТИРОСЯН:  Да, дали гадость. Ну, тихо хохотали.   СТАХОВСКИЙ:  А они козье давали с какой-то определенной целью, потому что полезней?   КУЗЬМИНА:  Чтоб мальчик вырос.   МАРТИРОСЯН:  Козье, да. Посмотрите, как вырос.   КУЗЬМИНА:  Друзья, пейте козье молоко!   МАРТИРОСЯН:  Это не как реклама, это на самом деле так.   СТАХОВСКИЙ:  Ну, все говорят, да, что оно полезно, оно же пожирнее.   КУЗЬМИНА:  Мне кажется, козье молоко можем легко рекламировать.   МАРТИРОСЯН:  Это да, там огромное количество каких-то полезных свойств…   СТАХОВСКИЙ:  А в этом опять же есть что-то такое, мне кажется, и ваше традиционное, потому что козье молоко наверняка гораздо больше популярно в регионах, откуда был ваш папа, то есть в кавказских каких-то.   МАРТИРОСЯН:  Нет, отец был тоже уже ростовчанином, там дальние корни, они были просто оттуда. Говорят: ты же не похож на армянина. Я говорю: почему не похож? Именно такие армяне и были светлые, это уже доказано, что, так сказать, самая темная масть, она была от турок, от персов.   СТАХОВСКИЙ:  Иран, там всё это замешивалось.   МАРТИРОСЯН:  Да, да. А когда всё это поменялось, то есть оттуда прогнали, Екатерина разрешила поселение под Ростовом, Нахичевань…   КУЗЬМИНА:  А как родители познакомились? Вы знаете эту историю?   МАРТИРОСЯН:  Вы знаете, они жили рядом. Вот рядом в десяти домах, то есть там такой армянский район у нас огромный, большой.   СТАХОВСКИЙ:  И как-то всё сложилось само по себе.   МАРТИРОСЯН:  Ну да, и так оно и пошло. Поэтому были русские бабушка с дедом.   КУЗЬМИНА:  И были армянские.   МАРТИРОСЯН:  Армянская, да, уже бабушка была только, деда не было.   СТАХОВСКИЙ:  Они же наверняка готовили что-то разное, да, и кормили внучка чем-то таким – эх!   МАРТИРОСЯН:  Обязательно.   СТАХОВСКИЙ:  Причем каждая свое ведь что-то давала.   МАРТИРОСЯН:  Это обязательно было, это удивительно было всегда, потому что… Начнем с армянской бабушки. Армянская бабушка, она готовила только в день рождения отца и только в мой день рождения, она делала огромный наполеон.   СТАХОВСКИЙ:  В смысле торт?   МАРТИРОСЯН:  Да. Ребята, вы себе представить не можете, его невозможно было…   КУЗЬМИНА:  Вот такой вышины, вот такой ширины.   СТАХОВСКИЙ:  С наш стол?   МАРТИРОСЯН:  Да, 40 листов. И это всё готовилось порядка двух суток. Потому что я там сидел, взбивал крем какой-то, а она вот эти коржи запекала. Причем корж раскатывала до степени…   СТАХОВСКИЙ:  Прозрачности.   МАРТИРОСЯН:  Да, она говорила: посмотри, он должен быть такой, чтобы газетный текст был виден. И так оно и было. Это правда. И вот этот кусочек ты съедал, клинышек такой, ты мог дня три уже ничего не есть, потому что калорий было совершенно невероятно.   СТАХОВСКИЙ:  Так, а русская бабушка?   МАРТИРОСЯН:  А русская бабушка тоже. Тогда же мало что было, как говорится, из продуктов.   СТАХОВСКИЙ:  Это 50-е, да, мы сейчас говорим про 50-е годы.   МАРТИРОСЯН:  Да, и, в общем, пекла тоже кулебяки всякие с капустой, пироги с капустой. Всех кормили же, в общем… такого не было, чтобы там колбасы были.   СТАХОВСКИЙ:  Ну, естественно, пироги главное, да, и квашеное еще что-нибудь.   МАРТИРОСЯН:  Да. Картошка, квашеная капуста, у нас там стояли даже бочки с квашеной капустой, переложенной яблоками, на соломе там антоновка была.   СТАХОВСКИЙ:  Вкуснотища.   МАРТИРОСЯН:  Бочка с мочеными арбузами, маленькими арбузиками. Как это вкусно…   СТАХОВСКИЙ:  Вы пытаетесь не только сохранять такие прекрасные воспоминания, но и в сегодняшней жизни находить вот эти арбузики?   МАРТИРОСЯН:  Ну, это иногда, но сейчас просто не позволяет, как говорится, житейская сторона, в смысле это нужно иметь собственный дом и, наверное, какой-то подвал.   СТАХОВСКИЙ:  Да, особенно если самому это делать. Но наверняка есть какие-то люди, которые этим занимаются, можно же где-то чего-то найти, купить.   МАРТИРОСЯН:  Есть, есть. В том же Ростове на рынке, когда это всё сохранено, там это всё есть, есть капуста квашеная, есть моченые арбузы, это безумно вкусно.   СТАХОВСКИЙ:  Красота.   МАРТИРОСЯН:  Единственное что, от деда у меня осталось, он меня научил делать хрен.   СТАХОВСКИЙ:  Домашний такой?   МАРТИРОСЯН:  Домашний, да, такой строгий.   СТАХОВСКИЙ:  Есть какой-то секрет? Казалось бы, натер хрена, да и ладно, бог с ним.   МАРТИРОСЯН:  Нет, это не просто так. Могу в двух словах рассказать.   СТАХОВСКИЙ:  Да, интересно, конечно, очень.   МАРТИРОСЯН:  Он натирается, потом туда льется, по-моему, 6-процентный уксус.   СТАХОВСКИЙ:  Ну такой, не самый резкий.   МАРТИРОСЯН:  Да. Потом туда добавляется немножко воды кипяченой, чтобы разбавить этот уксус, и потом по вкусу там несколько ложечек сахара. Всё это размешивается, в общем, ты пробуешь эту ситуацию…   СТАХОВСКИЙ:  Ну, там дальше уже на свой вкус.   МАРТИРОСЯН:  Да, и потом закрывается всё это, настаивается. Дед однажды, когда он это сделал, говорит: внучек, иди сюда. Я подошел. Он говорит: понюхай, готов хрен или нет? И открыл банку, и сразу мне под нос сунул. А я вздохнул…   КУЗЬМИНА:  Полной грудью?   МАРТИРОСЯН:  Полной грудью. Я так, знаете, как будто молния меня пронзила, я упал на колени просто.   СТАХОВСКИЙ:  Слезы из глаз, всё течет.   КУЗЬМИНА:  Но зато понял сразу, каким он должен быть, идеальную формулу.   СТАХОВСКИЙ:  Дедушка сразу понял, что хрен готов, всё ясно, ребенок упал на колени - хрен готов.   МАРТИРОСЯН:  Если внучек, да, рухнул.   КУЗЬМИНА:  Ростов-на-Дону. Дон, река какое значение имела для ребенка, живущего рядом с такой большой водой?   МАРТИРОСЯН:  Огромное, потому что там у нас был такой так называемый Зеленый остров, на который мы, это в нашем районе Нахичеванском, мы спускались просто по этому самому спуску по городскому, и там такой был небольшой наплывной мост. И там проходили все выходные дни, и это было замечательно. Это теплая вода, это песчаное дно, когда вся там молодежь резвилась.   СТАХОВСКИЙ:  А хулиганским было детство, юность?   МАРТИРОСЯН:  Ну конечно, а как же.   СТАХОВСКИЙ:  Потому что от Ростова-на-Дону всегда такое ощущение казацких перипетий, которые периодически…   МАРТИРОСЯН:  Там замес национальностей огромный, поэтому всегда и все…   КУЗЬМИНА:  Напряженно.   МАРТИРОСЯН:  Нет, нет, вы знаете, может быть, напряженно, но мы уже этого не замечали, потому что это было просто замечательно. Мы там и срывались с уроков, я еще немножко заводилой был, уводил класс.   СТАХОВСКИЙ:  То есть все-таки вот кто виноват во всем.   КУЗЬМИНА:  Немножко? Батька Махно кличка.   МАРТИРОСЯН:  Да, да, да.   КУЗЬМИНА:  Ничего себе немножко!   МАРТИРОСЯН:  Да, было, было. Срывали уроки, но это по просьбе было.   СТАХОВСКИЙ:  То есть компания собиралась и говорила: слушай… А как звали, кстати, друзья? Как звали?   МАРТИРОСЯН:  Илюшка Красинский, Жора Степанов…   СТАХОВСКИЙ:  То есть многих помните?   МАРТИРОСЯН:  Да, ну конечно.   СТАХОВСКИЙ:  А они вас как называли? В своей ребяческой компании?   МАРТИРОСЯН:  Или Георгий, или Жора.   СТАХОВСКИЙ:  Все-таки Жора. То есть они говорили: Жора, мы сейчас должны это сделать.   МАРТИРОСЯН:  Нужно сделать, да. Нет, была в чем еще прелесть - братство было какое-то абсолютное. Я жил в двух кварталах от рынка…   СТАХОВСКИЙ:  Это, видимо, какая-то отдельная история.   МАРТИРОСЯН:  Нахичеванский рынок, да. А всё продумано же было, это же не просто так было. На рынке продавались в хозяйственных магазинах такие дымовые шашки от насекомых. Они были такие дустовые.   СТАХОВСКИЙ:  Ну, противные, в общем, да.   МАРТИРОСЯН:  Да. Это когда нужно было вытравливать этих самых насекомых.   КУЗЬМИНА:  Учителей из класса…   МАРТИРОСЯН:  А потом и учителей, да. Мне говорят: значит, ты идешь через рынок, покупаешь шашку. И всё. И когда, говорят, особый сигнал, в такое-то время - обычно на контрольную работу это нужно было делать…   КУЗЬМИНА:  Конечно.   МАРТИРОСЯН:  Да. Значит, раскаливал ее, там такая штучка…   СТАХОВСКИЙ:  Фитилек там такой своеобразный.   МАРТИРОСЯН:  Как бенгальский огонь, да. И она начинала дымить. Открывалась дверь, туда закидывалась шашка, все тут же начинали визжать.   КУЗЬМИНА:  Вызывали пожарных?   СТАХОВСКИЙ:  В классе-то полно народу.   МАРТИРОСЯН:  Нет, пожарных тогда не вызывали, нет. Все визжали.   СТАХОВСКИЙ:  Сами как-то справлялись. Наверняка же были там в классе девочки отличницы, которым, может быть, не очень нравились такие ваши затеи?   МАРТИРОСЯН:  Девочки должны были молчать.   КУЗЬМИНА:  Как партизаны.   СТАХОВСКИЙ:  Зоя Космодемьянская.   МАРТИРОСЯН:  Абсолютно, абсолютно. То есть это же класс был, и, значит, там...   СТАХОВСКИЙ:  Дружный был очень.   МАРТИРОСЯН:  Да, не могли вносить разношерстные отношения.   КУЗЬМИНА:  Какая музыка звучала дома, если звучала?   МАРТИРОСЯН:  Музыка, вы знаете… Моя сестра, двоюродная сестра, она меня, значит, где-то лет с одиннадцати, наверное, приобщила. Тогда были же замечательные рок-н-роллы, буги-вуги, тогда вот именно такая музыка была, и они были молодыми, и они были какие-то замечательные. Я вот помню то, что огромное количество друзей у них было, и все их вечеринки, они были без алкоголя, вот что, это замечательно. То есть была музыка, была вот эта музыка, которая заводила всех, то есть рок-н-ролл и буги…   СТАХОВСКИЙ:  То есть влияние, оно уже пришло тогда, да?   МАРТИРОСЯН:  Да, да.   СТАХОВСКИЙ:  То есть вы где-то там недалеко от стиляг-то ушли, скажем прямо.   МАРТИРОСЯН:  В общем, да, на самом деле, и поэтому я был воспитан именно на этом.   СТАХОВСКИЙ:  Рок-н-ролльный такой парень.   МАРТИРОСЯН:  Да, воспитан именно на этом.   СТАХОВСКИЙ:  А кем хотелось быть? «Когда я вырасту, я стану великаном…»   МАРТИРОСЯН:  Вы знаете, не было вот такой…   СТАХОВСКИЙ:  Мечты не было, да?   МАРТИРОСЯН:  Нет, в школе я увлекся, меня, так сказать, втащили в этот драмкружок, и оно тихо стало таким снежным комом, который потихоньку стал обрастать.   СТАХОВСКИЙ:  А родители что говорили на это?   МАРТИРОСЯН:  Родители спокойно относились к этому.   СТАХОВСКИЙ:  Ну, когда в семье собрались все на ужин, пошли разговоры: так, мальчик заканчивает скоро у нас 7-й класс, надо же думать, в ПТУ ли поступать, в институт ли, надо думать, кем будет ребенок…   МАРТИРОСЯН:  Нет, какая-то направленность была, уже была.   СТАХОВСКИЙ:  То есть все понимали, что куда-то в актерское…   МАРТИРОСЯН:  Да. Потом я ушел, я после 9-го класса ушел, и поэтому, в общем, это было…   КУЗЬМИНА:  Интервью говорят о том, что вы не помните, с чем поступали в Ростовский театральный институт, потому что, видимо, был такой ужас, что психика вырвала эти воспоминания вообще из вас?   МАРТИРОСЯН:  Ужас был, абсолютно, да. Это честно, это правда. Честно, просто у меня как стерлось всё. И это всё было как в тумане, когда я вошел, я помню, я не мог рассмотреть этих людей даже, которые сидели. Но это такой нервный стресс. Потом я еще молодой был, мне шестнадцать было. Но какие-то хихиканья были, вот я запомнил единственное. Знаете, что меня приободряет сейчас на сцене? Что, когда зал реагирует на тебя, вот именно есть смешки, значит, ты попал, чуть-чуть. Когда там хороший смех, это уже драматургия плюс то, что ты это смог преподнести. Ну а тогда, вот я запомнил, что там было пару…   СТАХОВСКИЙ:  То есть такая комедийная составляющая сыграла вам на руку.   МАРТИРОСЯН:  Да.   СТАХОВСКИЙ:  Но с другой стороны, сейчас, я думаю, многие наши слушатели со мной согласятся, вас сложно назвать, например, комедийным исключительно актером.   МАРТИРОСЯН:  Ну, мы пытаемся, потому что всегда характер играть интересней, честно.   СТАХОВСКИЙ:  И для себя самого интересней?   МАРТИРОСЯН:  Да, абсолютно.   СТАХОВСКИЙ:  Хотя понятно, конечно, характер играть интересней.   МАРТИРОСЯН:  Я не говорю о том, что просто комедийный, как говорится, как «Comedy Club». Дурацкий пример.   СТАХОВСКИЙ:  Ну, юмор бывает разный, в конце концов.   МАРТИРОСЯН:  Да, да.   КУЗЬМИНА:  Пойдемте в армию.   СТАХОВСКИЙ:  Пойдемте.   КУЗЬМИНА:  Вместе с вами.   МАРТИРОСЯН:  Пойдемте.   СТАХОВСКИЙ:  А зачем?   КУЗЬМИНА:  Зачем? А сейчас что-то все в армию идут, Евгений, как-то повеяло оттуда.   СТАХОВСКИЙ:  Осенний призыв, что ли, у нас?   КУЗЬМИНА:  Осенний призыв, и наше шоу, одно из утренних шоу тоже всё в армию ушло на целую неделю.   СТАХОВСКИЙ:  Ну, давай пойдем в армию. Я чувствую, у тебя подвох какой-то есть.   КУЗЬМИНА:  Нет, никакого. Вас призвали в армию, как, собственно, и всех мальчишек.   МАРТИРОСЯН:  Да, да, призвали в армию, но это как раз, так сказать, была специфика в этом, потому что ее нужно было пройти обязательно, без этого, в общем… И как раз для этого и был там ансамбль песни и пляски, потому что мой товарищ Мишка Мальченко, я его недавно видел, где-то год назад мы виделись в Ставрополе, он уходил, он как раз два года отслужил, а я на два года приходил туда. И как раз это была ситуация, когда он сказал: слушай, обязательно ты должен придти сюда, потому что, значит, я ухожу, и у них нет замены. А что входило в наши обязанности? Это вести, так сказать…   КУЗЬМИНА:  Конферанс.   МАРТИРОСЯН:  Конферанс и вести программу концерта. Всё, поэтому все там кто танцевал, кто пел, оркестр играл, мы всё держали в голове, то есть мы были…   СТАХОВСКИЙ:  В общем, были мы где-то там, как-то были.   МАРТИРОСЯН:  Да, пытались в голове держать всё то, что могло удержаться, конечно.   КУЗЬМИНА:  Ну, судя по всему, и азы импровизации, потому что…   МАРТИРОСЯН:  Да. Ну, это всё приходит, честно, ребята, это приходит всё.   СТАХОВСКИЙ:  Тренировка, да?   МАРТИРОСЯН:  Да, и подхлестывает, когда есть еще и какие-то реакции зала и когда это еще удачно бывает. Бывает неудачно.   КУЗЬМИНА:  Крылья распускаются.   МАРТИРОСЯН:  Да, они приподнимаются, сильно не хлопают, но…   СТАХОВСКИЙ:  А важно какое-то воодушевление, когда вы понимаете реакцию из зала, как вы сказали, когда крылья поднимаются в моменты конферанса, это действительно воодушевляет дополнительно?   МАРТИРОСЯН:  Да, честно.   СТАХОВСКИЙ:  То есть вам важна вот эта отдача?   МАРТИРОСЯН:  Да, да.   СТАХОВСКИЙ:  Потому что я знаю, есть люди, которые работают, делают свое дело и говорят - ну понятно, что иногда лукавят, - и говорят: ну, мне не очень важно. И в целом им действительно не очень важно.   МАРТИРОСЯН:  Нет, нет, это лукавят, потому что это придает для творчества и для ощущения себя на сцене огромные силы.   СТАХОВСКИЙ:  А критика, наоборот, такая нехорошая?   МАРТИРОСЯН:  Ну, без критики… Нет, кому-то это может нравиться, кому-то нет, но это нормально.   СТАХОВСКИЙ:  Вас задевает? Были моменты, когда какие-то критические отзывы вас прямо задели?   МАРТИРОСЯН:  Нет, был, ну это в театре еще было. Сейчас ставят детские спектакли, где-то в двенадцать первый спектакль. Раньше было в десять.   СТАХОВСКИЙ:  Имеется в виду часов дня.   МАРТИРОСЯН:  Да, дня. То есть два дневных и один вечерний. И утренний был первый в десять. И вот это было после Нового года, сказка, это невероятно. И мы однажды играли эту сказку, это было, еще я в ТЮЗе работал. Ну, в общем, что это была за сказка - дети не поняли вообще ничего, потому что мы все, во-первых, не ложились спать, это раз, все пришли – по чуть-чуть, по-моему, было добавлено…   СТАХОВСКИЙ:  Просто для тонуса.   МАРТИРОСЯН:  Да, для верности руки и остроты глаза это называлось.   СТАХОВСКИЙ:  Что играли, никто не помнит, ни дети, ни взрослые.   МАРТИРОСЯН:  Никто.   СТАХОВСКИЙ:  Георгий Хачатурович тоже ведь имеет опыт работы на радио и телевидении.   МАРТИРОСЯН:  Да, это было.   СТАХОВСКИЙ:  Вы чуть ли не год жизни посвятили тому, чтобы не от Советского, конечно, информбюро, но тем не менее…   МАРТИРОСЯН:  Чистый год, да, чистый год.   СТАХОВСКИЙ:  Это было когда, это сколько вам было лет?   МАРТИРОСЯН:  Сейчас я вам скажу, с 73-го по 74-й год.   СТАХОВСКИЙ:  С ума сойти, это ж бог знает когда… А что вы делали?   МАРТИРОСЯН:  Мы читали там какие-то новости обязательно, потом читали какие-то передачи, которые там и сельскохозяйственные были, промышленные, ну огромное количество, культурная какая-то была…   СТАХОВСКИЙ:  Кто сколько надоил?   МАРТИРОСЯН:  Да-да-да, это всё, так сказать…   СТАХОВСКИЙ:  И там же были какие-то истории?   МАРТИРОСЯН:  Нет, история была однажды у меня. Тогда не было видеомагнитофонов, мы писали всё, так сказать, был тракт, то есть репетиции…   СТАХОВСКИЙ:  А потом живьем прямой эфир.   МАРТИРОСЯН:  А потом живой эфир. И я вел передачу о Папанове Анатолии Дмитриевиче, ну, естественно, ответственность, и у меня какой-то был вялый рот, знаете, не размялся, артикуляция заплелась, и я говорю: «Добрый вечер, друзья! Мы сегодня начинаем программу передач из цикла «Актеры советского вино… кино…» Это был ужас! Я сказал, и я понял, и я, знаете, как мышь, потом покрылся просто, потому что я знал, что обязательно кто-то смотрел. Значит, ведущий оператор был Сашка Перминов, камера так стояла, в студии только ассистентка была, которая меняла какие-то фотографии. Он согнулся пополам, упал на пол, и - хохотать же нельзя, тишина – пополз. И я смотрю на камеру, значит, а он ползет, ползет, ползет. Ребята, что это было… Я думал, я с ума сойду просто.   СТАХОВСКИЙ:  А дальше же был еще текст.   МАРТИРОСЯН:  А дальше там заставка шла, музыкальные какие-то врезки. Мне режиссер говорит: «Что с тобой, ты выпивал?» Я говорю: «Да не выпивал – я оговорился».   Полностью интервью слушайте в аудиофайле.

Персоны
Выпуски
2015
2014
2013
2012
2015
2015
Подкастыотавторов
Музыкальный QUEST
201 выпуск
Музыкальный QUEST
Школьная анкета
132 выпуска
Школьная анкета
Маяк. 55 лет
286 выпусков
Маяк. 55 лет
Соцопрос
203 выпуска
Соцопрос
ТОП-10 фильмов
60 выпусков
ТОП-10 фильмов
Пища богов
17 выпусков
Пища богов
Ещеинтересное