Программу "Путешествие в Эрмитаж" ведёт из петербургской студии "Радио России" Анна Всемирнова. На минувшей неделе Европейская биеннале современного искусства "Манифеста 10" ("Manifesta 10") прошла ровно половину пути с момента своего открытия в Санкт-Петербурге в июле. Биеннале продлится до 31 октября. С началом сентября Петербург возвращается к своей обычной жизни – школьной, студенческой, и организаторы рассчитывают на всплеск интереса к "Манифесте" именно со стороны молодёжной аудитории, подчеркнул на встрече с журналистами, отвечая на вопросы посетителей "Манифесты", заведующий отделом современного искусства Государственного Эрмитажа, комиссар "Manifesta 10" Дмитрий Озерков. Дм. Озерков: За лето с момента открытия "Manifesta 10" дворец посетило порядка полумиллиона человек. Смотрели ли все эти 500 тысяч работы "Manifesta 10", я сказать не смогу, но некоторые не могли их не смотреть по той причине, что они находятся просто в центре Зимнего дворца, других зданий Большого Эрмитажа, на что, собственно, и была сделана ставка. Что касается Главного штаба, это 37 с небольшим тысяч человек. То есть, это люди, которые купили билет специально в Главный штаб, чтобы посмотреть работы "Manifesta 10". Сейчас мы ожидаем большое количество школьников, студентов, которые захватывают вторую половину "Manifesta 10". В первые месяцы "Manifesta 10" её посетило очень много профессионалов со всего мира. Потому что в отличие от обычной выставки современного искусства, "Manifesta 10" – это большой, серьёзный фестиваль, который связан не только с видением Эрмитажем искусства, но и с тем, как его видит приглашённый куратор, не российский, как этот куратор выстраивает своё отношение со страной, с площадкой, с публикой и т.д. Конечно же, это первое мощное событие такого уровня в Петербурге. И город поддержал "Manifesta 10" целиком и полностью, показав этим, что современное искусство – это не что-то, что чиновники и горожане должны бояться и относиться с недоверием, а что современное искусство – феномен, имеющий право на существование на городском и государственном уровнях. В целом это гигантская область культуры, которая до сих пор была на маргинальном положении. И благодаря "Manifesta 10" современное искусство имеет шанс стать важным национальным феноменом. Плюс от этого, конечно, идёт и для художников в Петербурге, и для художников вообще в России, но и также для вообще образа страны, которая сейчас у всех на устах. Для Эрмитажа это этапное событие для развития современного искусства в музее. Дальше оно может продолжаться. Идея Европейской биеннале современного искусства родилась в начале 1990-х годов в ответ на меняющуюся Европу после падения Берлинской стены. "Manifesta" – один из наиболее значимых фестивалей современного европейского искусства. Среди главных задач он ставит исследование психологических и географических границ в сегодняшней Европе, и как нерв времени чувствуют молодые художники разных стран. Это блуждающая выставка по городам и странам Европы. В каждом городе она может побывать только раз. Нынче встретились два юбилея: 20-летие "Manifesta" и 250-летие Государственного Эрмитажа. И Международному фонду "Manifesta" показалась весьма заманчивой встреча: один из крупнейших музеев классического искусства примет у себя работы молодых художников. С учётом того, что проведение "Manifesta" требует немалых денежных средств, и правительство Петербурга согласилось финансировать Европейскую биеннале, "Manifesta" впервые шагнула на восток. Куратор нынешней биеннале, уважаемый специалист из Германии Каспер Кёниг (Kasper König), профессор, президент Франкфуртской высшей школы изобразительных искусств, должен был: художникам помочь представить их работы, а для зрителей выстроить ясную логическую связь между пятью десятками художественных проектов. Понимая особенность Петербурга, города с классическим наследием, прежде всего, нынешняя "Манифеста", по замыслу куратора, – именно мастер-класс, где все учатся. Но жизнь вносила свои коррективы, с которыми приходилось считаться. К. Кёниг: Надо сказать, что очень многие ещё до начала "Манифесты" и с её началом испытывали вполне закономерный скептицизм, который был связан с тем, что многие боялись, что нынешний российский режим будет использовать "Манифесту" как некое либеральное алиби для оправдания довольно агрессивной политики. По крайней мере, такой мы её видим на Западе. Это был и закон о пропаганде гомосексуализма, потом Крым, Майдан на Украине. Надо сказать, что отчасти этот скептицизм сохранился, к сожалению, особенно в США. Одни из редакторов "Нью-Йорк таймс" была готова посвятить "Манифесте" подвал, но в конечном итоге ей было сказано, что подобного рода выставки можно освещать, но только за свои деньги. В этом, в общем, и состоит либеральный ответ, пускай, на мой взгляд, не очень профессиональный, который продолжает воспринимать происходящее как предмет некоего культурного конфликта. Мы же, напротив, пытались уйти от этого конфликта и перевести его в плоскость эстетическую. Но это не значит, что в каком-то смысле я и многие художники солидарны с теми, кто бойкотировал выставку. Но мы всегда задаём вопрос, зачем нам бойкот, что мы хотим сказать этим бойкотом? А самое главное: попробуйте ответить на вопрос, что произошло бы с теми участниками этой выставки, с теми, кто работал над ней, если бы она не состоялась? Ведь основная масса участников этой выставки – это молодые люди с 20 до 25 лет. Это как раз те, ради кого "Манифеста" изначально и задумывалась как проект. Мы не знаем, как эта выставка сыграет в будущем, мы надеемся, что то, что происходит сейчас, окажет некое влияние на тех, кому сейчас 14-15 лет и кто вырастет. Может быть, она повлияет и на тех, кому 80 и 90 лет. Но мы стараемся мыслить не количественными категориями. Мы старались проводить эту выставку, придя в Эрмитаж как гости, учитывая то, что происходит, не навязывая свои методы и идеи Петербургу. У нас действительно осталось ещё два месяца, и мы увидим, что произойдёт. Тем не менее, проект финансируют как выставку. На финансирование "Манифесты" выделено 3 млн евро, из которых половина денег была переведена на счета "Манифесты", а половина будет переведена только в декабре. Работая в таких условиях, мы должны понимать, что здесь как раз и происходит этот диалог культур, здесь мы и знакомимся с другими методами. Надо понимать, что мир очень разнообразен. Петербург в этом смысле уникален ещё и потому, что один из немногих имперских городов, сохранившихся в Европе. Мало какой город может похвастаться таким блеском и красотой. И наша задача и сложность нашей работы состояли в том, что мы должны были приспособиться к каким-то методам, с которыми раньше мы не сталкивались. Карманный гид "Манифесты" даёт очень подробное представление о всей программе этой биеннале, о каждом артобъекте в Зимнем дворце. Так что найти несложно, хотя эти объекты размещены в разных зданиях. Проект японского художника Ясумаса Моримура, который представил залы Эрмитажа в блокадную зиму 1941 года и воспроизвёл их с помощью фотографии, останавливает многих. Современные снимки, сделанные в Эрмитаже, он обработал вручную, убрав из рамок картины, как это было 70 лет назад. Художник запечатлел и себя с мольбертом в одежде военного времени – в ватнике и беретике. Проект шотландской художницы Сьюзен Филипс, честно говоря, застал многих врасплох на главной лестнице Нового Эрмитажа. При спуске или подъёме по лестнице еловек начинает слышать 12-канальную фортепианную музыку. Неожиданное и очень приятное ощущение пространства, заполняемого звуками. Правда, у меня не возникло ассоциации, которую, по замыслу художницы, должен вызывать её проект. Он называется "Круговорот реки (Невы)". Сьюзен Филипс так представила наводнение, в котором императорский музей заливает невской водой. Говоря о своём самом сильном впечатлении от присутствия "Манифесты" в Эрмитаже, Дмитрий Озерков отметил: "Куратор "Манифесты" соединил два здания – Зимний дворец и Главный штаб, перенеся Матисса в Главный штаб и современных художников России по Главному штабу. Как это возможно? Самое, если бы я был художником, главное впечатление состоит в том, что "Манифеста" задала некий формат всему городу и Эрмитажу. И каждое явление, например, плохо закрытая форточка, в музее – это что такое? Проект "Манифесты" или нет. И это позволяет просто на самом деле людям на весь музей, на себя, как участников культуры, как её активных пользователей, посмотреть другими глазами, что же там есть. Вы ходите по музею, и вдруг музей становится трёхмерным. Музей оказывается ещё о чём-то другом. То есть, каждое вообще явление музея может быть осмыслено как художественно и нехудожественно". А Каспар Кёниг отметил проект голландца Эрика ван Лисхаута. Этот художник решил к биеннале построить новый домик для знаменитых эрмитажных котов. Помимо основной площадки в Эрмитаже, европейские художники, музыканты, кинематографисты творчески осваивают в рамках "Манифесты" Центр современного искусства Сергея Курёхина, концертные залы Витебского вокзала, Европейский университет, крейсер "Аврору", Историко-культурный музейный центр в Разливе, музей Арктики и Антарктики и другие. Параллельная программа "Манифесты" (в ней нет знаменитостей, большинство новых имён) разместилась в Первом кадетском корпусе. Это полузаброшенное здание на Васильевском острове. Планируется, что по окончании биеннале оно будет отреставрировано и превратится в образовательный центр. Это здание, так или иначе, с его историей влияло на почти все проекты молодых художников. Так, были представлены фотографии строёк многоэтажных домов в обстановке разорённых комнат покинутого жилья. Или вот в пустых классах академии расплавленная фигура на школьной парте перед доской. Мировой сюжет, не правда ли? На минувшей неделе с "Манифестой" знакомился и Международный консультативный совет директоров музеев. Ну а что же пресса, спросила я у Каспера Кёнига. К. Кёниг: По объёму, если пополам разделить всё, что появилось в прессе, половину составят немецкие публикации, а вторая половина – это испанцы, итальянцы, французы и британцы вместе взятые. Это художественный интерес? К. Кёниг: Для меня, так скажем, интеллектуальная германская пресса постоянно писала, что вот это недостаточно "голубое", а это – недостаточно радикальное. То есть, исповедовала какие-то клише, связанные с современным искусством, которые доминируют. Я думаю, что признание придёт к этой выставке тогда, когда она закончится. Проблема ещё и в том, что очень многие критики и вообще те, кто критикуют "Манифесту", были в Ленинграде последний раз лет 30 назад. Это касается не только тех, кто издалека приезжает, но и тех, кто живёт рядом – в Финляндии, в Стокгольме. Они не видели, что происходило здесь в последние 20 лет. Им не хватает интеллектуалов и того, что происходит в Петербурге и в Москве. Создаётся впечатление, что Советский Союз был более космополитичен и международен. У нас очень много работает образованной молодёжи, в частности в команде "Манифесты". А те иностранные участники, которые потом уедут, я очень надеюсь, что они вернутся. Потому что должен быть постоянно обмен. Когда после второй мировой войны крупнейших интеллектуалов в области экономики, науки, культуры в США опрашивали, что необходимо сделать в мире, а это дело происходило, когда Америка была очень богата, но стояла на пороге Корейской войны, Шёнберг сказал, что важно, чтобы каждое государство занималось бизнесом с другими государствами. Таким образом, риски войны сходят на нет. В нашем случае мы тоже должны постоянно взаимодействовать, должны видеть, что мы разные, должны понимать нашу разницу и должны продвигать эту непохожесть. Потому что, конечно, концепция, которая говорила о том, что весь мир един и питается одинаково, пьёт "Кока-колу", мы не хотим, мы не можем быть одинаковыми, и мы должны понимать эту разницу и осознавать её. Молдавский режиссёр Павел Браила снимает фильм о нынешней европейской биеннале, сюжет которой взят из гоголевского "Ревизора". В этом фильме "ревизором" для Петербурга становится "Манифеста". Интересно, что увидят всё-таки, в конце концов, непредвзятым взглядом в Эрмитаже и Петербурге молодые художники? Полностью передачу слушайте в аудиофайле программы. Непредвзятый взгляд молодых художников о северной столице