Певица эта пела и поет в знаменитых оперных театрах – "Ла Скала", "Гранд Опера", "Ковент-Гарден", "Метрополитен Опера". Но когда произносится имя Любови Казарновской, то вслед за ее поклонниками хочется произнести слово "первая": она – первая российская певица, приглашенная в свое время в Зальцбург великим дирижером Гербертом фон Караяном петь "Реквием" Верди. Первая и пока единственная россиянка, исполняющая сложнейшую партию Саломеи в одноименной опере Рихарда Штрауса, и первая певица, записавшая все сто три романса Чайковского. Первая певица, которая мечтала стать журналисткой и даже пыталась подавать документы после десятого класса в МГУ на факультет журналистики... (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) - Но судьба распорядилась иначе; хороших журналистов у нас много, а певица Любовь Казарновская – одна-единственная... КАЗАРНОВСКАЯ: Вы всегда своей откровенностью и позитивом располагаете к откровенному разговору, хотя я и не очень люблю рассказывать о своей жизни. Действительно, есть сокровенные вещи, ставшие своего рода краеугольным камнем в моей жизни, в развитии творческого пути. Для меня это, конечно, папа и мама, мои дорогие родители, которых я не перестаю благодарить; мамы уже нет, а папа жив, хотя уже и в солидном возрасте... Знаете, они с детства, почуяв во мне артистическую жилку (несмотря на то, что отец был военным, и нас судьба бросала из одного города в другой) в каждом городе мне брали педагога по роялю, по сольфеджио, по гармонии, по ритмике... Я ходила на танец, ходила в драматические кружки, мама очень много читала мне, рассказывала. Мама была филологом-русистом, педагогом русского языка и литературы, и поэтому любовь к слову у меня, конечно, от мамочки... Собственно, они и познакомили меня с моим педагогом, к которому я пришла, – Надежда Матвеевна Малышева-Виноградова; мне было семнадцать лет, а Надежде Матвеевне – около восьмидесяти. Я познакомилась с Надеждой Матвеевной по филологической линии, потому что мама слушала лекции в Ленинском педагогическом институте у мужа Надежды Матвеевны академика Виноградова... - Знаменитый академик, пушкинист, языковед... КАЗАРНОВСКАЯ: ... Именем которого, кстати, сейчас назван Институт русского языка имени Пушкина и Виноградова... И действительно, это не зря, потому что вклад, который внес Виноградов в отечественное языкознание и филологию, неоценим. Надежда Матвеевна взяла меня, хотя говорила, что голос был еще неопределенным: ну что такое семнадцать лет?! Но зато она говорила: я вижу светлую голову, вижу интеллигентного человечка... Поэтому есть надежда, что зерна знаний, которые упадут на благодатную почву, благополучно произрастут. И в долгие вечера, когда мы после уроков с Надеждой Матвеевной пили чай, и она пекла какой-нибудь домашний пирог или ватрушки и с такой легкостью рассказывала: "Сидим мы в "Узком" (это Дом творчества писателей): Анна Андреевна (Ахматова), Пастернак, Виноградов; приезжали Уланова с Завадским..." Неплохая компания! - Да уж... КАЗАРНОВСКАЯ: И, помимо всего прочего, Надежда Матвеевна была педагогом-концертмейстером оперной студии Константина Сергеевича Станиславского, аккомпанировала Федору Ивановичу Шаляпину в концертах. И первые мои вокальные опусы были оценены соврешенно замечательным жюри, а именно: Ираклием Луарсабовичем Андрониковым, Дмитрием Сергеевичем Лихачевым, Юрием Михайловичем Лотманом, Никитой Ильичем Толстым, Виталием Георгиевичем Костомаровым... Все ученики или люди, которые писали диссертации или книги под руководством Виноградова, вся история нашей культуры, совершенно верно... И я, особенно когда пела сцену письма Татьяны для такого жюри, получала такие комментарии от Лотмана! Партия Татьяны – моя любимая, а занималась я по клавиру, где рукой Станиславского (!) были написаны все замечания... -------------------------------------------------------------------------------- "Ее голос глубок и обольстительно вкрадчив… Трогательные, прекрасно исполненные сцены письма Татьяны и ее последней встречи с Онегиным не оставляют сомнений в высочайшем мастерстве певицы ("Метрополитен Опера", "New York Times"). "Мощное, глубокое, великолепно управляемое сопрано, выразительное по всему диапазону... Особенно впечатляют диапазон и яркость вокальных характеристик" (Линкольн Центр, сольный концерт, "New York Times"). "Голос Казарновской сфокусированный, деликатно-глубокий в среднем регистре и светлый в верхнем… Она – лучезарная Дездемона" (Франция, "Le Monde de la Musique"). "…Люба Казарновская очаровала зрителей своим чувственным, волшебно звучащим во всех регистрах сопрано" ("Muenchner Merkur")... "Российская Дива так лучезарна в роли Саломеи, – на улицах стал таять лед, когда Люба Казарновская запела финальную сцену "Саломеи"…" ("Cincinnati Enquirer")... Эти несколько цитат – лишь небольшая часть восторженных откликов, сопровождающих выступления Любови Казарновской... >