Столетие со дня смерти Льва Николаевича Толстого отмечается довольно широко. Это и цикл программ на телеканале "Культура", и международные коллоквиумы и симпозиумы... Наверное, у каждого человека, который читал произведения Толстого (жаль, что таких людей сейчас становится все меньше), свое собственное отношение к этому писателю. Как относится к Толстому Лариса Николаевна Васильева, писатель, лауреат литературной премии им. Ивана Бунина? (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) ВАСИЛЬЕВА: Мой ответ неоднозначен. Толстого нельзя не любить, потому что он - как солнце, воздух и вода. Воспитание было таково, что Толстой наполнял собой время. Потом началось некое переосмысление... Для меня вдруг очень важным оказалось то, как писатель видит женщину. Когда я выросла и, привыкшая читать только "Мир", а "Войну" не читать, все-таки прочитала "Войну" и увидела эти два мира, которые писатель пытался соединить, я с особым вниманием заметила: Толстой относится к женщине весьма своеобразно. Он видит в ней ... себя. Для меня Наташа Ростова - это Лев Николаевич. Не Пьер Безухов, как полагают некоторые, и не Андрей Болконский, - он от них отстраняется. Он пытается проникнуть в сущность женщины, и от этого он может ослабнуть. Но Толстой не может себе этого позволить, он же - "матерый человечище"! Поэтому он пишет ее с себя... Особенно я вижу это в Анне Карениной. Вот, скажем, Анна возвращается из Москвы в Петербург; она уже любит другого. А прежнего она любит или не любит - это даже не вопрос. И, видя его в окне, она замечает... оттопыренные некрасивые уши... Это видит Толстой! Анна Каренина, вообще женщина в подобной ситуации не видит ничего и никого! Какие уши?! Для нее это белое пятно. И нужно только соотнести себя с ситуацией - даже не с человеком. Потому что она спасает ребенка в себе, - вот главная задача для нее. Как обойтись с этим малым существом, перед которым она уже виновата? А прочего - уже нет... Я специально изучала этот вопрос, обращалась ко многим женщинам, ставя их в подобную ситуацию. При этом я, конечно, не говорила, что предлагаю им роль Анны Карениной. Скажу еще раз: какие уши?! Эти уши видит Толстой ... в разлюбленной женщине! Хотя, вполне возможно, когда-то он полюбил ее за эти оттопыренные ушки... Но, так или иначе, - это мужская психология... - Сейчас все будут говорить о гениальности Толстого, хотя, возможно, и о трагедии тоже. Есть ли разница между трагедией гения и обычного человека? ВАСИЛЬЕВА: Понимаете, если человек считает себя великим, он пахать не пойдет: не пашут с мыслью о собственном величии. Толстой чувствовал свою несметную силу, - это да. И он этой силой распоряжался очень расточительно, неаккуратно. Но эта сила вела его по жизни и была его богатством. А вообще я думаю, что Толстой свою жизнь как трагедию не рассматривал. Посмотреть, - так он был счастливец! - Большая семья, много детей, и есть кому передать все материальное и духовное; признание, счастье работы... ВАСИЛЬЕВА: Да если бы Толстой ощущал свою жизнь как трагедию, он сидел бы и царапал нудные стишки...