Если мы начнем итожить то, что прожили в 2009 году, если начнем разбираться, какие события были наиболее яркими и запомнились, то с огорчением увидим, что при всем многообразии событий, черными пятнами на этом фоне выделяются чрезвычайные ситуации, трагедии – это и авария на Саяно-Шушенской ГЭС, крушение Невского экспресса и пожар в пермской "Хромой лошади". Невольно задумаешься, а, может, захромала, занедужила российская Птица-тройка, если то и дело у нас что-то рушится, взрывается и горит. Первый заместитель председателя Государственной Думы Российской Федерации Олег Морозов – желанная персона в студии "Радио России". От аварий и трагедий, понятно, никто не застрахован. И все же, нет ли тут неких закономерностей, не связаны ли эти все неприятные события с тем, что – страшно сказать – выстроенная у нас система управления в стране начинает давать сбой? Олег Морозов: Давайте все-таки согласимся, что все названные трагедии разнопорядковые. Саяно-Шушенская ГЭС – здесь как раз процесс, конечно, был, может быть, в наибольшей степени предсказуем. В какой части – трудно было сказать, где рванет, как рванет, но очень многие специалисты в области техногенных аварий и катастроф предупреждали и говорили о том, что этот задел, запас прочности, который был создан, увы, не нами, а, скажем так, предшествующими поколениями, когда строилась и Саяно-Шушенская ГЭС, и многие другие крупные инфраструктурные сооружения – мосты, крупные железнодорожные переезды, они объективно в силу многих причин стареют. Там накапливается потенциал аварийных ситуаций, что, кстати сказать, в наибольшей степени и требует повышенного внимания. Беда как раз в том, что не было недостатка в предупреждениях. Опять же, повторюсь – не касательно Саяно-Шушенской ГЭС, где очень многие факторы привели к этой ужасной катастрофе, а в целом мы говорили об этой потенциальной опасности техногенных аварий. Как всегда бывает у нас, все начинают активно бегать тогда, когда авария случается. Что касается парламента – мы впервые применили практику парламентского расследования. То есть у нас в законе была такая норма, мы ее никогда не применяли – впервые применили в связи с аварией на ГЭС. И буквально на следующей неделе, видимо, мы заслушаем отчет нашей комиссии. Я бы не хотел этот отчет предварять. Об одном скажу – очень важный момент. Впервые в парламентском отчете – а, как известно, парламент не является следственным органом, и поэтому у нас функции скорее политических оценок того, что произошло – так вот в этих оценках будут пофамильно названы люди, которые, по мнению комиссии, имеют причастность к этой аварии. Понятно, что степень их вины должны определить правоохранительные, судебные, следственные органы, чем, собственно, они и занимаются. Но эти фамилии будут названы, в том числе и высоких должностных лиц. "Невский экспресс" - здесь давайте все-таки, как это ни трудно говорить, согласимся с тем, что эта террористическая угроза стала, увы, фактором нашей повседневной жизни. С определенной периодичностью подобного рода террористические покушения на нашу безопасность происходят. И, как ни прискорбно произносить это, наверное, мы все понимаем, что сказать, что с завтрашнего дня все это прекратится по мановению волшебной палочки, наверное, это было бы слишком оптимистичным прогнозом. Но опять же, повод задуматься о том, как обеспечивается безопасность железнодорожных переездов, железнодорожных путей, насколько эффективна эта система обходчиков, могут ли они, скажем, выявить взрывное устройство, как в данном случае. Тем более, что это практически аналогичный сценарий того, что уже было некоторое время назад. Ну и из этого ряда просто выбивается случай в Перми. Здесь уже точно – человеческий фактор на первом месте в самом широком смысле слова. Это и должностные преступления – прямо так и назовем. Преступления людей, которые обязаны были принимать соответствующие решения. А, как выясняется сейчас, за деньги ли, или из каких-то других побуждений они этого не делали. Прямо нарушая должностные инструкции, и прямо подвергая опасности жизнь людей. Здесь целый букет. И здесь, я не исключаю, что нам как законодателям надо будет подумать о том, чтобы ужесточит все меры правового и уголовного воздействия на должностных лиц, которые допускают такого рода халатность. Потому что одно дело халатность, когда прорвало трубу в Государственной Думе – и то, надо бы разобраться. Но это мелочь. Это пыль по сравнению с тем, что нужно делать в отношении должностных лиц в части событий в Перми. На Руси издавна повелось, что пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Олег Морозов: Да. Увы. Но главная беда в том, что осенив себя крестом, мы, как правило, потом возвращаемся в прежнее состоянее. Продолжнаем надеяться на авось. Например, сейчас, после Перми по всей стране закрывают клубы, дискотеки, проводят чрезвычайные противопожарные мероприятия, но неделя, две, месяц пройдет, все это схлынет, и все вернется на круги своя. Как бы научиться извлекать уроки из того, что у нас происходит. Олег Морозов: Ничего ведь нового я вам не скажу, кроме того, что соглашусь, что есть у нас такая дурацкая традиция на Руси – с одной стороны. С другой стороны, надо сделать так, в том числе совершенствуя наше законодательство, совершенствуя должностные инструкции, чтобы все меньше и меньше – я скажу банальность – зависело от конкретного чиновника-балбеса, который подписал или не подписал какую-то бумагу. Ведь многое из того, что сейчас меняется в законодательстве как раз направлено на то, чтобы убрать этот человеческий фактор в самом широком смысле, когда человек должен строго выполнять предписанные ему инструкции и не отклоняться ни в право, ни в лево. Ограничить ему маневр для самостоятельного принятия решений – разрешать или нет, миловать или нет. Есть определенные параметры – прими соответствующее решение. Почему мы сейчас очень часто переходим на заявительный принцип выполнения тех или иных обязанностей. Вот, кстати говоря, если говорить об итогах сессии. Мы сейчас приняли закон о переходе на заявительный принцип уплаты НДС по импортным поставкам для крупных экспортеров. Потому что пока этого принципа нет, раздолье чиновнику, который начинает проверять и "мотает" это предприятие. Заставляет его заполнять огромное количество документов, чтобы получить свои законные деньги. То есть то, что он не должен государству. Вернуть законный НДС… Мы сейчас конструкцию поломали и приняли закон о том, что НДС возвращается в заявительном порядке. Например, "Камаз" заявляет, что предприятие переплатило такую-то сумму НДС. Оно его получает в течение короткого времени. Государство обязано вернуть. Дальше его могут проверить – мы сохраняем это право за государством. Если установили, что несоответствует – штрафуют. Если все правильно – нет проблем. Мы сейчас говорим о другом, но сам принцип – меньше должно быть чиновников в делах гражданина и общества – вот в чем смысл. Полностью интервью слушайте в аудиофайле.