Гость Вячеслава Коновалова – российский писатель, журналист, общественный и политический деятель Сергей Шаргунов. Почему ты сел писать летопись своей жизни? Не рано ли? Ты ещё молодой, бодрый, и вдруг решил описать родственников, своих друзей детства, своих родителей и т.д. Это такой труд, за который обычно люди берутся в более зрелом возрасте. Я не ожидал от тебя. Сергей Шаргунов: Это не столько мемуары, хотя ранние мемуары никому не возбраняются. У меня была, например, 10 лет назад книга "Без фотографий", в которой были описаны яркие истории, поворотные события жизни. Но повесть "Правда и ложка", которая открывает сборник "Свои", – это изучение истории предков. А это уж точно в любом возрасте всегда своевременно. Это всё о бабушках, о дедушках, о пра-пра-пра-, что я знаю, разные хитросплетения рода и история, в том числе о тех самых Русановых, которые были близки к Дмитрию Угличскому и после его трагической гибели подняли восстание. Знаменитый мореплаватель Владимир Русанов, кинорежиссёр Герасимов – почему бы не вглядеться туда, подумал я и написал. Это тот Владимир Русанов, первый человек, который сумел пересечь Новую Землю пешком, достиг Баренцева моря в одиночку, его спутники, не выдержав трудностей, отстали и повернули обратно. Там, на Новой Земле он познакомился с охотником-ненцем Тыко Вылкой, чьё имя означает "оленёнок", привёз его в Москву, сделал знаменитым художником и сказителем. Сергей Шаргунов: Владимир Русанов – это брат моей пробабушки. Всё-таки ты литератор в первую голову? Сергей Шаргунов: Конечно. Я рад, если меня будут называть писателем, потому что литература – это главное дело моей жизни. Другое дело, что так повелось, что русского писателя очень многое волнует, возмущает, и очень хочется помогать людям. Это нормально. Родится ли из моих путешествий по стране книга и как скоро, я не знаю по той причине, что я к книгам отношусь очень серьёзно и ответственно. Я думаю, что это будет отдельный литературный труд. Я сейчас могу издать целый том о наших родных людях, о встречах, о бедах, о помощи, о нуждах, но мне бы хотелось всё же поработать с этим материалом, превратить это в литературу. В том смысле, что все эти истории цепляются друг за друга, требуют с моей стороны вдумчивого изучения и какой-то стройности. Я думаю о книге лиц и книге поездок, но, может быть, в итоге это будет проза, пускай и пересекающаяся с очеркистикой, как иногда случается у меня. О жизни и о родителях Сергей Шаргунов: "Жизнь не может сводиться просто к тому, чтобы быть равным себе. Надо находить нечто большее. Родители благодаря своему христианскому духу дали мне какую-то определённую закваску. И очень часто, когда я так или иначе поступаю или ежедневно сражаюсь с тем, что мне кажется подлым и неправильным, я огладываюсь постоянно на них. Мне очень важно, как они к этому относятся". Об отношении к Церкви Сергей Шаргунов: "Мне кажется, что откровенные нападки на церковь зачастую отдают русофобией. Другое дело, что я за свободу совести, я против фальшивой церковности, которую избрали многие чиновники, не отличающие воскресения от вознесения. У нас это некая форма квазиидеологии. Причём для прикрытия собственных бесконечных прегрешений. Я против фарисейства и позирования перед иконой". О Москве Сергей Шаргунов: "Иной раз Москва – это мои фантазии о ней. Как раз про то, что связано с тенями былого, в теми, кто уже ушёл, с семейными воспоминаниями. Это Москва – не нынешний мегаполис, который переливается золотом и где гудят пробки, а Москва, где есть сады и где есть скворечни. Тоже такая была Москва. Она очень разная. Например, Москва, в которой 9 мая под ногами множество фантиков и моя мама бегает и в пыли их собирает. Москва самых разных воспоминаний. Я пытаюсь её почувствовать. Кожей ощутить воздух и ветер другого времени". О литературном труде Сергей Шаргунов: "Разумеется, главная моя отрада – это литературное дело, оно не терпит суеты. И лучше всего пишется в тишине и спокойствии. И в этом смысле для меня боль, что так мало времени, но я стараюсь себя огораживать в то время, когда пишу. Кстати, лучше всего пишется в самолётах, когда никто не звонит, не пишет. Самое главное, чтобы новые книги не были слабее. Я стараюсь не давать слабины и, больше того, надеюсь, что каждая новая книга будет лучше предыдущей. И я стараюсь себе это доказывать вопреки всей безумной загруженности". О мужских качествах и о свободе творчества Сергей Шаргунов: "Глубина человека определяется тем, насколько он осознаёт себя и свою жизнь. И это просто такая рефлексия. В том числе, мне кажется, что это очень важные мужские качества – последовательность и ответственность за себя, за свои слова, за свои поступки, за свои действия. В этом смысле я готов отвечать за всё то, что говорю и делаю. Вокруг слишком много балоболов, людей смутных, вихревых, но это соответствует и обществу, и времени, и эпохи. Да и всегда так. Но мне кажется, что ответственность за себя и за слова ни в коей мере не отрицает свободы, потому что я абсолютно свободен как пишущий человек, но это свобода тоже подразумевает ответственность за неё. Я готов держать ответ за то, что я творчески свободен". Настоящая литература – это... Сергей Шаргунов: "Литература – это загадочная штука, которая отличается от светских расшаркиваний. Литература оставляет читателя наедине с самим собой. Литература – это какой-то очень смелый и откровенный рассказ о сокровенном. Настоящая литература всегда касается сокровенного. Но без этого нет человека. Литература весь мусор быта превращает в нечто драгоценное и значимое. Мы говорим о загадке, но без загадки литературы нет, наверное, нет и понимания человеческой личности: что есть человек. Это один из больших вопросов, находящийся в центре большой литературы". О сербских анклавах в Косове Сергей Шаргунов: "Там я ощущал присутствие духа. Удивительную, отчаянную бодрость, понятную русскому сердцу, потому что эти сербы, окружённые со всех сторон, громко поют и радостно пляшут вопреки беде, вопреки, казалось бы, безнадёге. Туда надо ездить, и для меня эта поездка дорогого стоила". Что такое СССР? Сергей Шаргунов: "СССР, Советский Союз – это часть нашей великой России, это продолжение её истории и, пытаясь разобраться в этом, я писал биографию Валентина Петровича Катаева, того человека, которого чуть не расстреляли в 1920 году и которому затем повесили Золотую звезду Героя социалистического труда. Это огромное разнообразное историческое пространство, в котором невозможно разделить трагическое и великолепное, страшное и славное. И всё это слито. Мы все наследники этого периода. И для меня особенно важное и дорогое состоит в том, что аукалось в той истории с тысячелетней историей нашей страны. Конечно, было очень много того, в чём проявлялся именно характер нашего народа, в том числе жажда справедливости, порыв к ней. Поэтому для меня слово "справедливость" совершенно не пустое, и я считаю, что нехватка справедливости – это одна из большущих бед нашей современности". На основе рассказов "Поповичи", "Мой батюшка", "Сахар на рану", "Последнее лето СССР". ­"Культбригада". Сергей Шаргунов: "Свои"