Почему была выбрана именно эта тема и это время? Почему тебя, человека, который был больше известен произведениями о современной жизни, вдруг потянуло именно сделать серьёзное историческое исследование и написать на эту тему детектив? О. Погодина-Кузмина: Темы приходят к писателям довольно случайным образом. И в данном случае мне показалась какой-то знаковой история комбината в небольшом эстонском городке, который сейчас называется Силламяэ. Когда-то он назывался Комбинат № 7 или Хутор № 7, он имел множество всяких секретных названий. Мне там часто приходится бывать. У меня там одно время жили родственники, они имели отношение к этому комбинату. Девочкой мне это было не интересно, а сейчас возникает какой-то момент, когда вдруг эта история открывается по-новому, и мы понимаем, что мы её знаем очень косо-криво, знаем или по какой-то советской, довольно однобокой трактовке и подаче, или по времени 90-х, когда всем отличникам поставили двойки, а двоечников, наоборот, посадили на первые парты. И это тоже очень искажённое представление. И мне вдруг показалось, что мы, сегодняшние, имеем право говорить об этом времени. А это 1953 год, смерть Сталина... Сейчас, понятное дело, комбинат, наверное, не существует? О. Погодина-Кузмина: Не существует. Наверное, это было, как называется у нас в России, градообразующее предприятие? О. Погодина-Кузмина: Абсолютно так. Что случилось с Силламяэ после того, как комбинат был закрыт? Что из себя представляет этот город? О. Погодина-Кузмина: Там есть порт, есть небольшой завод, созданный на остатках комбината. Он уже не имеет отношения к урановому производству, но там остались люди, которые там живут, ветераны комбината, те, кто его строил, поднимал и продолжал строительство. Я была там совсем недавно, представляла книгу, и городок мне показался оплотом советского рая. Люди, там живущие, до сих пор живут в советском раю, Советский Союз вроде как из Силламяэ и не уходил. И для меня это было самым важным, этот интересный феномен. Какой там процент русскоязычного населения? О. Погодина-Кузмина: Наверное, 99 процентов. У тебя где-то половину книги занимают размышления, сцены и диалоги с женщинами. У тебя хороший гендерный разброс: пятьдесят на пятьдесят – мужчины и женщины. Женщины на комбинате, кроме неприкосновенных жён и дочерей начальства, не выставляют напоказ свою красоту. Многие, а вокруг много охотников до чужого-то добра, это и мужики в строительных робах, и надзиратели, не пропустят юбку, пялятся, свистят, могут наградить крепким словцом. То есть, женщины в твоей книге в большинстве своём, практически все, в некотором смысле жертвы. В женских образах наблюдается некая жертвенность, все они находятся в постоянной борьбе с мужским шовинизмом, который проявляется так или иначе. Почему? О. Погодина-Кузмина: Я не согласна с тем, что они жертвы. Я считаю, что женщина тоже является неким таким плацдармом или оплотом продолжения человечества. Мужчина собрал котомку, надел шинель, и поминай как звали. Всё время случаются обстоятельства, которые заставляют мужчину идти на передовую. И в этом его роль и задача. А русская женщина остаётся дома, и на её плечи ложится очень многое, особенно в 1953 году: воспитание детей, попытка собраться и вернуться к мирной жизни. В то же время там есть и, например, мама эстонских "лесных братьев", патриотически настроенная. Она отнюдь не жертва. Напротив, она собирает вокруг себя этих "братьев" и толкает их на национальную борьбу Мне кажется, что женские образы в романе довольно разнообразные. Окончание беседы слушайте в аудиозаписи программы. ­"Культбригада": роман-реконструкция "Уран"