Поговорим о стереотипах, которые приходят в голову, когда речь заходит об Аргентине. Красивая страна, танго, футбол, Патагония (Жюль Верн, помните?), знаменитое мясо и вино... Ну и Мальвинские – Фолклендские острова, война с Великобританией. А еще – Эвита Перон... Все? Наш собеседник – журналист из Аргентины Эрнандо Клейман. Эрнандо Клейман: ... Не хватает Марадоны... - А Месси сейчас не более знаменит, чем Марадона? Эрнандо Клейман: Понимаете, Марадона – это как выпускник университета, а Месси пока еще – в детском саду... - Ну, хорошо. Тогда начнем с танго. Почему его родина – Аргентина, а не, скажем, Бразилия? Эрнандо Клейман: Дело в том, что танго – продукт портовой культуры. Аргентина – страна эмигрантов и одновременно – страна портов. Особенно это относится к XIX-му веку, когда все, что мы производили, мы экспортировали. К нам прибывали волны эмигрантов, в основном из Европы, и вокруг портов, и особенно – порта Буэнос-Айреса сложилась некая особая культура. Это не культура элиты, аристократии или профессионалов; это культура общественного дна (что вообще характерно для портов). Этой культуре нужна была музыка и танцы; так родилось танго. Танго – это изначальное совмещение разных выражений музыки и танца. В нем присутствуют и африканская, и бразильская, и португальская, и испанская составляющие. - Получается, танго – вовсе не элитарный танец, а танец простонародья? Эрнандо Клейман: Именно так. Танго проникло в высокое общество примерно в первой четверти прошлого века. А до того оно было просто запрещено: это была нелегальная музыка. И все, кто хотел танцевать или просто слушать танго, должны были ехать в предместья, пригороды, в порты: танго для того времени было чрезмерно эротично... Кстати, аргентинское общество до сих пор – очень закрытое общество, сухое и консервативное. Для него было очень непросто принять манеру танца портового простонародья... - А каким образом в таком закрытом обществе возник культ Эвиты Перон? Эрнандо Клейман: Это очень интересный вопрос, и он совмещается с темой танго, потому что Эвита никогда не была официальным политиком, не имела никакого официального поста; но она владела Пероном, своим мужем, и владела государством. Она была, скорее, душой государства. Это было с 46-го по 52-й год прошлого века... Эта удивительная женщина была и очень любима, и одновременно вызывала презрение в высших сферах аргентинского общества. Почему? Она ведь вышла из низших слоев, можно сказать, со дна общества... (Запись программы слушайте в аудиофайле)