Программу "Путешествие в Эрмитаж" ведёт из петербургской студии "Радио России" Анна Всемирнова. Наверняка многие из слушателей слышали о таком явлении, как "livres d'artiste" ("книга художника"). Это целое направление в изобразительном искусстве возникло в начале XX века во Франции. Причём оно было активно поддержано галеристами-торговцами, которые видели в нём новый интерес к книге. Проиллюстрировать литературный текст приглашали самых известных художников. Для каждой будущей книги, а выходили они небольшими тиражами, создавалась особая бумага. Переплёт и футляры для этих книг изготавливались в лучших переплётных мастерских. И прежде, и, тем более, сегодня такие книги оценивают как высокохудожественные произведения. С недавнего времени в Эрмитаже в Главном штабе, где музей показывает зрителям современное искусство, появился "Кабинет книги художника". Сделать постоянное выставочное пространство для книги предложил Эрмитажу Марк Иванович Башмаков, школьный учитель математики, академик Российской академии образования, ценитель и один из первых популяризаторов творчества художника Александра Алексеева. Да, в советское время в нашей стране не было издано ни одной книги с иллюстрациями Александра Алексеева. А он, живя во Франции с 1921 года, открывал европейским читателям русскую классическую литературу. Обращаясь на открытии выставки к публике, Марк Башмаков подчеркнул: "Дорогие друзья! Я действительно счастлив открытию в Эрмитаже книжной выставки Александра Алексеева. Дело в том, что это не совсем обычный сюжет. Во-первых, в Эрмитаже открывается выставка русского художника, художника, который мало известен у нас, не имел исходного художественного образования в России и тем самым в России не оставил работ, как, скажем, уехавшие А. Бенуа, К. Сомов, которые, конечно, были известны. Мы их и воспринимаем, что они временно переселились в Париж. Нет, А. Алексеев – это фактически француз. Он рос как художник именно во Франции. И в то же время это русский художник. Неудивительно, что первая книга, которая у нас появилась о нём, так и называлась: "Неизвестный русский – знаменитый француз". Это вот такая первая грань всего этого мероприятия. Второе. "Кабинет книги художника" – это действительно опыт создания постоянного экспозиционного пространства в большом музее, посвящённого книге. Ещё ни у нас, нигде в других местах нет хорошего опыта показа книги. У нас это уже пятая в сумме выставка. Я читал замечательные отзывы. Всем нравится, большинство это видит впервые. Но и возникают такие вопросы: ну, как же, книга вот под стеклом! Думаю, так же, как мы дотрагиваемся рукой до полотна, так и здесь – общение с книгами, которые реально были сделаны крупными художниками. А идёт речь о книгах, иллюстрированных художниками "парижской школы XX века". Вот эта грань мне тоже представляется очень важной. Но здесь я ещё одну вещь упомяну. Всё-таки вся эта деятельность совмещена с программой "Художник и книга", которая была в своё время открыта Российской академией образования. Мы начали её продолжать с Эрмитажем. Мы устраиваем много встреч со школьниками, с учителями, поддержав идею шире использовать пространство и в целом Эрмитажа, и того, что связано с книгой, для воспитания и образования ребят. Я надеюсь, что вам будет очень интересна эта выставка. Мы сделали каталог, в котором (это первый раз) собраны абсолютно все книжные работы А. Алексеева. Согласитесь, не каждому дано сделать Эрмитажу настолько интересное предложение, что оно принято и исполнено. Собрание Марка Башмакова легло в основу эрмитажного "Кабинета книги художника". И там проводят выставки. Нынешняя называется "Александр Алексеев – мастер книги. Собрание Марка Башмакова". В рамках программы "Путешествие в Эрмитаж" возможно, увы, лишь коснуться биографии и творчества художника, который оказал глубокое влияние на режиссёров-новаторов языка мультипликации: Стэна Брэкиджа (Stan Brakhage), Юрия Норштейна, Нормана МакЛарена (Norman McLaren). Александр Алексеев родился в Казани. Детство провёл в Константинополе, где военным атташе служил его отец. Первые уроки рисования Александр Алексеев получил во время обучения в Кадетском корпусе в Петербурге. После революции оказался в Уфе, где занимался в школе искусств, организованной Давидом Бурлюком. Дальше – Владивосток. В Каире юноша показал свои рисунки Ивану Билибину, и тот написал ему рекомендательное письмо Сергею Судейкину в Париж. В 1921 году А. Алексеев оказался в Париже. Здесь он работал оформителем в русских театрах, изучил и освоил технику гравюры. Художник проиллюстрировал гоголевский текст "Записки сумасшедшего" так, что о нём заговорил художественный мир. Но Александр Алексеев оказался не только великолепным художником, но и кинорежиссёром, пионером анимации. Его анимационные фильмы: "Ночь на Лысой горе", созданный в 1933 году, и "Нос" – сегодня признанные шедевры. А. Алексеев создал и запатентовал своё изобретение – так называемый "игольчатый экран". Кстати, экран тоже представлен на эрмитажной выставке. Продолжает рассказ Марк Башмаков. М. Башмаков: Надо сказать, что о нём очень много писали в журналах того времени. Например, знаменитый французский журнал, который издавался шесть раз в году. В его номерах от 1928-1929 годах просто в каждом номере что-то есть про А. Алексеева. Тут даже выставлены сейчас два номера с его картинками. Теперь, было просто много исследований, много статей о нём в разные годы. А когда уже появилась тенденция делать выставки вот этих "книг художника", материалы стали собираться, кем-то дополняться. Он сам написал свои воспоминания, но дело-то в том, что я познакомился с его дочерью Светланой. Она вот недавно только ушла из жизни, она жила в Америке, но несколько раз приезжала, вот она написала о нём. М. Шемякин успел ещё его застать и тоже написал небольшую статью об этом. Но любопытно ведь то, что его, прежде всего, помнили как специалиста по анимации, по кино. Тем более что первый фестиваль анимационного кино, который был по его инициативе ещё до войны сделан в Анси, он стал традиционным, поэтому они-то его знали. И даже в нашем городе, когда была первая выставка, а она была там, где дворец Кшесинской, там, прежде всего, было только по кино. Я пришёл и увидел там только одну лежавшую его книгу. "Что же вы, не могли его книги выставить?" – спрашиваю. "Так, книг-то этих ни у кого нет", – отвечают. "Как же нет? – говорю, – У меня только уже два десятка книг есть". Но это было довольно давно всё-таки. Что касается конкретно иллюстраций художников "парижской школы", к которой принадлежит и А. Алексеев, с одной стороны, есть иллюстрированные книги, когда известный текст предлагается художнику, чтобы тот раскрыл образы, нарисовал, и потом издавались книги. Есть ситуации иные. Художник вместе с теми, кто делает книгу, даже не с издателями, а, скорее, с галерейщиками, теми, кто продавал его картины, выбирал определённый сюжет и на эту тему высказывался сам параллельно, не делая раскрытия сюжета. Любимые слова по поводу этого были у А. Матисса: "Художник не должен быть рабом текста. Он должен раскрыть своё видение этого". И это видение может быть параллельным, тесно сплетённым, может быть, таким контрапунктом. Но это были такие художники, как П. Боннар, М. Дени, А. Матисс, потом пошёл П. Пикассо, М. Шагал. Такая же картина была, когда А. Алексеев сделал иллюстрации к "Запискам сумасшедшего" Н.В. Гоголя. Этот текст был переведён, но он очень трудно читается. Француз не может прочувствовать это замечательное произведение Н. Гоголя. Но А. Алексеев сделал сюиту, которая, мне все французы говорили, с кем я общался по этому поводу, замечательна. И они только сейчас поняли мир, который был в тексте Н.В. Гоголя и который А. Алексеев (именно мир) изобразил, а не то, что написано конкретно Н.В. Гоголем. У художника очень интересный свой внутренний мир, который он воспроизвёл в этих работах. Он ещё знаменит тем, что стал думать о последовательности, о том, что стало называться "ожившей гравюрой". Он же делал колоссально длинные серии. Скажем, к "Братьям Карамазовым", одной из работ, которая тоже сделала его знаменитым в 1929 году, 100 литографией. Они здесь частично выставлены в Эрмитаже. И француз, человек, может быть, не так хорошо знающий текст громадного романа, но он видит эти русские типы и воспринимает уже "Братьев Карамазовых" А. Алексеева. Образ матери, с которой Александр Алексеев был разлучён на всю жизнь, она осталась в России, создан в его сюите к роману Льва Толстого "Анна Каренина". Над иллюстрациями к этому роману художник работал целых шесть лет – с 1951 по 1957 годы. Им было создано 120 офортов. В 1997 году дочь художника выпустила их альбомом тиражом в 90 экземпляров. Рассказывает куратор выставки Михаил Балан, научный сотрудник отдела западноевропейсокго изобразительного искусства Эрмитажа. М. Балан: Это, в принципе, музейные вещи. Конечно, они могут храниться и показываться в библиотеке. Вообще, в мире есть разная практика. Насколько я знаю, в Британском музее часть оказалась в библиотеке, часть – в отделе графики. Собственно, и у нас такая же история. Но в принципе это музейные и экспозиционные вещи, которые можно показывать листами, в том числе и так, как мы показываем графику. Другое дело, что здесь всегда должна быть книга и нужно сохраняться представление о том, что это за книга. Опять же, если говорить о том, что такое "Книга художника" в её совсем современном понимании или в понимании более раннем, французском, как "livres d'artiste", эта "Книга" всё-таки предполагает экспонирование. Не скажу, что каждая, но, по крайней мере, многие из них, я думаю. Для него тексты были важны, безусловно, И читал он их внимательно, старался им следовать. Если мы посмотрим на того же "Доктора Живаго", там, даже если не лезть в книгу, многое узнаётся, многое понимается и без сверки с текстом. А если сверяться с ним, то почти всё разложится как картинка. Другое дело, опять же, это картинка, но это всегда, так или иначе, метафора. Думаю, что он делал всё-таки их, исходя из текста и своего представления о нём. Причём это представление основано не только на чтении книги, но и на знании вокруг творчества автора, его жизни, эпохи. Может быть, есть ещё какой-то контекст. Но это всё так. Захотел, и сначала у А. Алексеева появляются иллюстрации, а потом, собственно, игольчатый экран и уже фильмы. На выставке в "Кабинете книги художника" отдельную стену занимают иллюстрации к роману Бориса Пастернака "Доктор Живаго". Тиражом в 10250 экземпляров роман с иллюстрациями А. Алексеева был издан в 1959 году парижским издательством "Gallimard". Тогда о своей работе Александр Алексеев записал: "Был потрясён романом. В годы гражданской войны я по воле судьбы жил в тех же краях, что и герои Б. Пастернака. И моя цепкая фотографическая память могла бы воссоздать до мельчайших подробностей этот 40-летней давности фильм: об исчезнувшем мире, об утраченной культуре, о пережитой трагедии. Именно фильм, думал я. Моя вторая профессия поможет решить задачу". "Кабинет книги художника" обещает знатокам и ценителям много интересного", – отметил на открытии выставки директор Эрмитажа Михаил Пиотровский. М. Пиотровский: Во-первых, это очередная серия прекрасных книжных произведений. Это ещё и одно возвращение имени. На самом деле в какой-то момент кажется, что все российские имена, которые звучали или не звучали, но были, жили на Западе, в Европе, все вернулись, все известны. На самом деле очень многие, как раз особенно те, которые хорошо вжились в ткань художественной жизни Запада и Америки, по-настоящему ещё к нам и не вернулись. Ну, это ещё вопрос, надо ли возвращаться, они – мировое достояние. Вот и здесь мы имеем дело с замечательным художником петербургской традиции, о котором нужно говорить, наверное, больше, чем мы говорим. И вот это и есть задача Эрмитажа: показывать то, что не совсем прямо со страниц учебников, а что-то, чего нет не только в учебниках, но и в многотиражных журналах тоже нет". Полностью передачу слушайте в аудиофайле программы. Для писем: 197022, г. Санкт-Петербург, набережная реки Карповки, дом 43, "Радио России", программа "Путешествие в Эрмитаж", Анне Всемирновой.