Андрей Дементьев: Наш гость – известный драматург, талантливый поэт, переводчик Джулиан Лоуэнфельд прибыл к нам из-за океана. Я познакомился с ним на моем авторском вечере в Нью-Йорке, который проходил в престижном Карнеги-холле. Я знаю Джулиана Лоуэнфельда как человека, влюбленного в Россию, ее культуру, поэзию. Владея несколькими европейскими языками, он больше всего уделяет внимания русскому. Его Пушкин, – а Джулиан Лоуэнфельд – один из лучших, талантливейших переводчиков творчества Пушкина (который очень труден для перевода); эти переводы, по признанию специалистов, ближе всего к первоисточнику – по душе, вдохновению, тонкому пониманию. Как начиналась эта переводческая работа? Джулиан ЛОУЭНФЕЛЬД: Вы удивитесь, пожалуй, но в этом виноват... Окуджава. Я шел по улице, – был тогда на втором курсе, должен был стать юристом и ничего больше, – и услышал, как какой-то бард пел "Молитву Франсуа Вийона". Как описать мое состояние? Знаете, есть в жизни моменты, как у Саула на пути к Дамаску; во мне что-то перевернулось. Я подошел, спросил, что это за язык. – Русский, – ответили мне. И я понял, что мне необходимо выучить русский...Ну а дальше, – как только вы начинаете учить русский язык, – Пушкин: это все равно, что, приехав в Непал, вы сразу видите Эверест... Труднее ли русский язык других языков? Знаете, нельзя так думать. С какой-то точки зрения – труднее, но он теплее, богаче, и поэтому я его люблю больше всех. Вообще-то я был ленивый ученик. Не думайте, что я сидел с утра до вечера и зубрил учебники, запоминая, какой падеж подходит к какому падежу. Но как только учительница заметила, что я хочу бросить, она дала мне Пушкина и Лермонтова. "Я Вас любил; любовь еще, быть может,// В душе моей угасла не совсем..." Но это было как раз то, что происходило в тот момент у меня в жизни! И я понял: все-таки стоит, стоит продолжать. И, наконец, у меня получилось!