Программу "Путешествие в Эрмитаж" ведёт из петербургской студии "Радио России" Анна Всемирнова. Сегодня мы побываем в Лаборатории научной реставрации тканей Эрмитажа. Работу мастеров этой лаборатории показали многие российские телевизионные каналы в сюжетах, посвящённых открытию после реставрации знаменитого Петровского или, как его ещё называют, Малого тронного зала. Зал, посвящённый памяти Петра Великого, в отличие от других парадных залов Зимнего дворца сохранил богатое убранство тканей, поскольку бархат с богатейшей серебряной вышивкой орлов был наклеен на панели стен. Ведь первое, что вынесла разношёрстная публика, попав после 25 октября (по старому стилю) 1917 года в Зимний дворец, были именно ткани: портьеры, шторы, балдахины. Итак, о реставрации Петровского зала. Три года непрерывного труда мастериц понадобились, чтобы отреставрировать убранство стен. В архивах Эрмитажа сохранились документы заказа Императорского двора на производство тканей в знаменитой французской мануфактуре. На этой же фабрике вновь нынче был соткан бархат нужного ярко-алого оттенка. Из него сшили оконное убранство, и на него перенесли весь сохранившийся и отреставрированный декор панелей стен. Собственно, Лаборатория научной реставрации тканей в Государственном Эрмитаже появилась в 1938 году, прежде всего, для реставрации знамён. Сейчас в работе у реставраторов знамя Преображенского полка елизаветинского времени. Гренадерская рота Преображенского полка сделала 30-летнюю дочь Петра Елизавету императрицей. Свидетелем многих событий было это знамя. И время оставило на нём свои следы. Рассказывает заведующая Лабораторией научной реставрации тканей Марина Денисова. М. Денисова: Мы здесь видим следы многочисленных реставраций, разных по времени. Тут даже просто создана другая фактура ткани. Это штопка такая. Здесь есть и вставки тюля, и реставрационный шов совсем иной. Углы, видимо, обтрепались, и вот вставлены куски. Как могли, так и делали, старались, сохраняли, тем не менее, деформацию усилили. Знамя двустороннее. Починки были на уровне существования вещи. Бытовые починки делали не профессионалы, не реставраторы. Вот штопки, которые мешают и разрывают вещь дальше. Мы их, конечно, убираем. Часть этих штопок, в общем, является произведением, ну, не то, что бы искусства, но достойны того, чтобы остаться и быть сохранены во времени. У вас замечательный рабочий стол. Это напоминает немного кабинет стоматолога. М. Денисова: Да, много общих инструментов. Всевозможные шпатели, пинцеты, зонды, стоматологические экскаваторы и не только. И всё это на службе у реставраторов. На одном из столов я увидела миксер. Появление кухонного прибора рядом со старинной итальянской вышивкой вовсе не досадная забывчивость. Умельцы приспособили миксер для скручивания тонких металлических нитей в шнурок нужной толщины. М. Денисова: У нас уже вот второй год идёт подготовка платьев периода модерна. Все они принадлежали даме Вере Карахан, жене советского дипломата Льва Карахана. Это платья, которые были приобретены стараниями Тамары Тимофеевны Коршуновой в 70-е годы. Не сразу члены закупочной комиссии поверили удаче и дальновидности хранителя. Модерн... В 70-е годы прошлого века этот стиль не признавался как нечто ценное. И Тамаре Тимофеевне Коршуновой пришлось защищать коллекцию из 45 платьев, имеющих клейма ведущих модельеров конца XIX – начала XX века: Надежды Ломановой, Поли Пуаре, сестёр Кало, Жака Бюссе. Хранитель заручилась экспертными заключениями руководителей городских музеев, киностудии "Ленфильм", Дома мод о том, что подобной коллекции платьев в Ленинграде нигде нет. Тогда коллекцию приобрели. Три платья Веры Карахан посетители уже видели на масштабной выставке костюма в Эрмитаже позапрошлым летом. Продолжает рассказ о платьях из коллекции Веры Карахан Марина Денисова, реставраторы Анна Шапран и Людмила Николаевна Логинова. М. Денисова: Платья все разные, и все очень изящные. Здесь материал ведь удивительный. М. Денисова: Это тюль. Тонкий шёлковый тюль, то есть такая сеточка. Внизу есть чехол шёлковый, а сама ткань – она такая нежная. Бывает и газовая ткань. В сочетании с вышивкой серебряной нитью, прямо полоской длинной металлической, которая, конечно, и колючая, и ломкая. И видно, что здесь есть значительная деформация вышивки. То есть, она сама за себя цепляется и сама себя разрушает. И нужно устранить деформацию, прежде всего, разгладить, расправить каждой стежок вот этой металлической нити. Л. Логинова: По тюлю стежками уложены металлические нити. То есть, они насквозь в двойной тюль уложены в определённом порядке, чтобы получился определённый рисунок. Тут много материалов использовано. Внутри даже серебряное кружево присутствует. И сделаны рукава из тончайшего нежнейшего тюля. Это 1910-е годы, самое начало XX века. Сейчас мы располагаем большим количеством материалов, похожих и по цвету, и по фактуре, и по качеству. То есть, в реставрации используем только те ткани, которые близко находятся. А вот это какая-то ленточка. Это принадлежность мастерской? Л. Логинова: Да, это мастерская сестёр Кало. Была такая во Франции мастерская. Их было много, знаменитых мастерских. И эта, в том числе, одна из них. Мне показалось, что уж очень стройна была наша героиня. Корсеты носили в это время? Л. Логинова: В это время уже отходят от корсетов. Мода и время диктуют свои новые веяния. Носят облегчённые, скажем так, косточки. Но она была, безусловно, стройна. А. Шапран: Сантиметров 48-50 талия. Л. Логинова: Она была невысокого роста, но при этом стройна. Слава богу, что сохранились вещи тех времён. А это целое научное исследование, не только наше, но в первую очередь хранителей. А. Шапран: Когда ты понимаешь, что держишь в руках вещи, которые принадлежали таким знаменитым людям и которые исполнены великолепными мастерами прошлых столетий, это уже само по себе ответственность. И невозможно об этом не думать, когда в руки попадают такие вещи. А рукодельничать начали вы давно? А. Шапран: С детства, я думаю, как и все. Мы сюда попадаем, работа завораживает, работа радует, особенно когда получаешь результат. Платье, конечно, замечательное и ждёт своего часа красоты. Своего часа ждёт и рассказ о жизни актрисы драматических театров Веры Дженеевой, в замужестве Карахан. Лев Карахан, член Петроградского военно-революционного комитета, член президиума и секретарь Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, в октябре 1917 года занимался подготовкой штурма Зимнего дворца. 29-летний меньшевик в прошлом Лев Карахан был поставлен Лениным секретарём всех трёх делегаций во время переговоров с Германией в Брест-Литовске и подписания мирного договора. Он стал заместителем наркома иностранных дел Чичерина. Увидев актрису Веру Дженееву в фильме Якова Протазанова "Отец Сергий" Лев Карахан потерял голову. Он был к тому времени женат, но убедил Веру не только выйти за него замуж, но и оставить сцену. Дипломатия молодой Советской республики требовала длительных зарубежных командировок. И жене посла надлежало сопровождать мужа, иметь и уметь носить вечерние туалеты. Вера Викторовна Карахан была необыкновенно красивой женщиной. Она ушла из жизни в 1972 году. Лев Карахан был расстрелян в 1937 году, успев ещё раз жениться. А тут просто частокол из иголок. От фрагмента остались одни воспоминания, истлел буквально. Л. Логинова: Он действительно истлел, уже полная деструкция волокна. Поэтому приходится (кстати, это один из наших новых методов), чтобы его сохранить. Это платье выглядит вот так. Это до реставрации фотография. То, что является, собственно, подкладкой, является ещё и частью платья. Вот верх, спущенное плечико. М. Денисова: Да-да, как будто спущенное плечо. И просто здесь брошка на плечике, прикреп такой. А это вот довольно плотная, в хорошей сохранности ткань. Это жаккард, и он, в общем, хорошо сохранился в отличие от подкладки. Практически на всех платьях В. Карахан стоит на подкладках вот этот шёлк. И на тех платьях, которые мы сделали. Почему-то это оказалось в гораздо худшей сохранности. И потом оно хранилось лёжа, а шёлк весь покололся, и весь вот в таких фрагментах, которые я сейчас как паззл собираю. А потом всё это будет прикреплено и будет целое. Во всяком случае, это ещё поживёт какое-то время. Людмила Николаевна, какие особенности и какие сложности для сегодняшней реставрации? Модерн всё-таки пытался шагать как авангард вперёд. Да и сочетаемость тканей, которые живут по-разному. Одни проживают сто лет, а другие уже истлели? Л. Логинова: Вы совершенно правы. Сложность именно в тончайших тканях: того же газа или того же тюля с очень тяжёлым декором. И когда такой тяжёлый декор или вышивка по тюлю металлом, эта сочетаемость, конечно, вредит тканям и вредит виду костюма. Но мы стараемся всё это закрепить. М. Денисова: Что касается техники вышивки по тюлю металлической нитью, она относится не только к эпохе модерна. Она известна значительно с более ранних времён. У нас в реставрации было парадное платье Марии Фёдоровны, вдовы Павла I, эпохи ампир, которое декорировано тюлем, расшитым золотой битью. Там ещё добавлены объёмные цветы, которые с каркасом из проволоки сделаны. Кроме того, все парадные шлейфы, как правило. Но там уже по бархату вышивка идёт, не по тонкой прозрачной ткани. Сочетание неудобного материала, конечно, всегда исторически присутствовало. Но, может быть, формы сами, какие-то летящие детали, вот они, скорее, цеплялись. Когда дама двигалась, она где-то и повреждала свой костюм. Наверное, в парадном платье двигались по-другому, и были помощники, которые обслуживали это всё. Л. Логинова: Есть такая техника – "на проём". То есть, бить проходит через ткань и возвращается обратно. И всё ещё зависит от качества металла. Бывает он более мягкий и гибкий, а бывает ломкий и хрупкий. Здесь, скорее всего, медь с позолотой или серебрёная. М. Денисова: Предыдущее платье было очень красиво расшито блёстками, они желатиновые, все прозрачно перламутровые. Объём создавался ещё за счёт сочетания вот этих блёсток, бисера золочёного и нити металлической. То есть, это было целое произведение искусства. Но если бы это была просто красивая картинка, плоское изображение, это одна ситуация. А поскольку это платье, оно существовало в движении, и это уже другая история. То есть, иногда приходится заменять какие-то элементы, делать реконструкцию, чтобы сохранить образ, сохранить платье. Полностью разрушенная в пыль ткань иногда меняется, хотя это, конечно, всегда очень такой эстетический момент. Мы очень долго обо всём этом думаем. Или просто оставить его лежащим в кассете, в коробке, ну и, собственно говоря, только картинки показывать, как это могло быть. Либо всё-таки провести научно обоснованную реконструкцию, чтобы можно было показать это платье. Эрмитажем запланирована большая выставка в Николаевском зале, где будет фарфор, где будут накрыты столы и показано столовое бельё императорского дома. Скатерти и салфетки к этой выставке уже вовсю в работе у реставраторов. Над одной колдует Татьяна Грунина-Шкварок. Т. Грунина-Шкварок: Мало того, что проведена очистка, ослабление пятен, это лён, мы ещё иголочкой расчёсываем спутавшуюся бахрому, потому что она свалялась сосульками, и нужно каждую ниточку отдельно расправить. Щёточка в данном случае не эффективна. Когда-то же эти скатерти тоже стирали. И я вчера как раз подумала, что кто-то же это уже делал. В таком виде же нельзя было класть на стол. Значит, кто-то всё-таки это расправлял. Была такая работа. Но это особый склад у работника должен быть: и терпение, и смирение. Т. Грунина-Шкварок: И получение удовольствия на самом деле, иначе невозможно. Здесь такие и задерживаются. А другие не задерживаются и уходят. Надо же иметь серьёзное терпение. И из тех, кто в последние годы пришёл, никто ещё не уходил. У современных девочек руки на месте? Л. Логинова: В своё время, я не помню уже кто, сказал: "Мало того, что у них руки из того места, откуда надо, растут, так они же ещё и "золотые". На этом мы покидаем Лабораторию научной реставрации тканей Эрмитажа. Полностью передачу слушайте в аудиофайле программы. Для писем: 197022, г. Санкт-Петербург, набережная реки Карповки, дом 43, "Радио России", программа "Путешествие в Эрмитаж", Анне Всемирновой.